– Справедливо или нет… Не нам это решать, моя дорогая, – уклончиво ответил мистер Валент. – Но, в защиту закона, должен сказать, что ее супруг не обладал здравым смыслом и не верил в то, что война заберет его жизнь. Он был отчаянным смельчаком и рвался в бой… Настолько отчаянным, что, уезжая, не нашел нужным написать завещание. Поэтому миссис Литтон некого больше винить, кроме как своего усопшего супруга.

Хелен иронично улыбнулась: что еще мог сказать ее отец? Все, чем он владеет перейдет его сыну, младшему ребенку. С самого своего рождения Эдмунд обошел в правах обеих своих старших сестер и получал образование наследника, в то время как Хелен и Луизу учили тому, как в будущем заполучить себе супруга. Но она не держала зла ни на отца, ни на брата – разве это была их вина в том, что они всего лишь подчинялись законам Британской империи?

– Но, как вы видите, дорогой отец, даже замужество и материнство не спасают женщину от нищеты и общественного забытия, – тихо сказала Хелен, отворачивая лицо к окну. Однако ее отец вновь промолчал.

Вечером Валенты остановились в одном из светлых, теплых трактиров, где получили сытный ужин и две раздельные, хорошо обставленные комнаты. Кучер также был накормлен и устроен в маленькой, но сухой и теплой комнате подешевле.

Как и предполагали Хелен и ее отец, из-за снегопада, дорога в Лондон длилась семь дней, вместо четырех, поэтому, когда кучер громко сообщил, что видит шпили Лондона, они прибодрились и отбросили уныние в сторону.

Что за важное дело ожидало его в Лондоне, мистер Валент дочери не раскрыл, а та и не стала любопытствовать. Однако Хелен поняла, что отца призвали из-за его прошлых военных заслуг писаря, потому что их встретил разряженный офицер, а дом, куда их поселили, оплачивала казна. Этот дом был небольшим, всего две спальные комнаты, гостиная и столовая, но он был окружен высоким железным забором и войти в него можно было лишь через резные довольно тяжелые ворота. Здесь Валенты будут в сохранности, сказал офицер. Он бросал на Хелен удивленные взгляды, но был с ней вежлив и учтив. Гости разместились с большим удобством. Кучеру же досталась узкая коморка для прислуги. Пара усталых лошадей были пристроены в теплую, немного тесную конюшню. Прислуживать мистеру Валенту и его дочери были наняты молодая супружеская пара с хорошими рекомендательными письмами от прежних нанимателей.

Следующим утром мистер Валент уехал сразу после завтрака. Не зная, чем себя занять, Хелен тепло оделась и совершила довольно долгую прогулку по заснеженным соседским улицам. Строгая маменька была далеко, в Брайстед-Манор, поэтому мистер Валент снисходительно разрешил дочери прогуливаться без него, но в сопровождении их рослого кучера.

Последним, чего желала Хелен, было посещать приемы и балы. Даже мысль о том, что ей вновь придется увидеть те неприятные, насмешливые лица, заставляли ее морщиться от отвращения. Да и показывать себя Свету ей было не нужно: ее отец, как и обещал, больше не упоминал о необходимости ее замужества. Хелен уже три года пользовалась свободой и теперь могла наслаждаться жизнью без страха быть униженной. Благодаря всему этому, Хелен могла и желала присутствовать в Лондоне инкогнито. К сожалению, в первые дни своего приезда она поняла, что других развлечений, кроме как прогулок, у нее не будет. Но в гостиной стояло старое фортепиано, и Хелен занимала себя пением и сочинением мелодий. В этот раз она нашла бумагу, чернила и перо, и аккуратно записывала ноты и слова своих песен, которые потом играла своему отцу (который возвращался к ней лишь вечером). Сколько дней Валенты требовались в Лондоне было неясно, поэтому Хелен уже успела написать два письма домой и получить письмо из дома, в котором ее мать попросила Хелен пригласить на чаепитие миссис Бранвелл (несмотря на поступок Годфри Бранвелла, миссис Бранвелл и миссис Валент не потеряли своей дружбы и часто переписывались). Однако желания видеть миссис Бранвелл, и уж тем более вести с ней беседы у Хелен не имелось, и приглашение на чаепитие никогда не было послано.

Однако Судьба бывает подлой и дерзкой, и, как бы Хелен ни старалась, та все же командовала ее жизнью.

Это был погожий, солнечный день, такой редкий для зимней Англии, и Хелен решила, что позволит себе изменить свою рутинную прогулку и вместо соседних, уже успевших наскучить ей улиц, навестить большой, но тихий и уютный Грин-парк. Для этого ей пришлось проехаться в карете, но прогулка в этом парке стоила этих неудобств: Хелен помнила, как проводила здесь целые дни во время своего неполного года жизни в Лондоне. Она любила эту тишину, этот покой. Парк был устелен снегом, который несколько остро блестел на солнце, но, укутавшись в меховую пелерину и спрятав голову под теплым капюшоном, мисс Валент медленно направилась вперед по расчищенной, широкой дорожке. Парк был пустым: Хелен увидела лишь двух персон, расположившихся на одной из скамей. Подойдя ближе, она с ужасом поняла, что этими двумя персонами являются миссис Бранвелл и ее сын. Не желая сталкиваться и беседовать с ними, Хелен еще ниже опустила капюшон, чтобы спрятать лицо, и ускорила шаг.