Но я была уверена на все сто процентов, что «Экстаз» прислала вовсе не тетка.

Лейтон.

Чтобы я вспомнила и заново пережила те мгновения, когда он меня…

– Кстати, а что ты гешила с вечегинкой у Чанинга? Она же сегодня вечегом? – перебила мои мысли Крайвуд. – У меня есть пгаздничное платье, могу тебе его одолжить. По-моему, если пгигласили на такое тогжество к высококговным, надо непгеменно идти!

– Посещать мероприятие Ченинга Паджета у меня уж точно никакого желания нет, Юни.

– Почему? – вдруг вмешалась тихая Лайсара. – Ты же уже была на такой вечеринке в честь конца прошлого полугодия, Тесса. Перед самым летним отпуском…

– Что, прости? – нахмурилась я.

– Я видела, как ты входила в апартаменты Паджета, когда вечер был в самом разгаре.

Память Тесс была для меня совершенно открыта – немного напрягшись и покопавшись в ее воспоминаниях, я могла выудить оттуда нужные для себя сведения.

И я быстро-быстро принялась в ней копаться, но…

Там не было воспоминания о том, что Тесса была на гулянке Паджета!

Юнис посмотрела на меня вопросительно – мол, и я ей о таком не рассказала?

Но я не помнила этого. Абсолютно!

Пробормотав, что была, и мне не понравилось – оттого и сегодня идти не хочу, я кое-как отболталась от Юни и от ее настойчивых расспросов о подробностях мероприятия.

Эта новая информация оказалась для меня, как снег на голову…

Снова и снова я рылась в памяти своего тела, но не находила.

Если Тесс и была на прошлой вечеринке Паджета, то совершенно этого не помнила.

Или…

Воспоминание стерли.

А еще, по слухам, что-то там произошло с Ликой Гроув, что-то скандальное…

Уж не специально ли Тессе стерли память, чтобы она об этом никому не рассказала?

А потом решили устранить ее, обвинив в отравлении Кристалины.

У меня было ощущение, что я держу в руках запутанный клубок – и распутать его нужно было во что бы то ни стало.

Чую, от тайны, в которую вляпалась Тесс, зависит не только мое благополучие, но и жизнь.

После «Экстаза» дело у участниц ОЛУХА пошло живее, да и я, наконец, дорезала свои розочки, хотя мыслями сейчас была очень далеко от клуба.

Вскоре скульптура, изображающая Лейтона и Кристу из папье-маше в их драконьих обличиях, а так же в кольцах, сердцах и белых розочках, была готова.

Получилась такая старательная самодеятельность, что-то на уровне школьного художественного кружка.

Драко-лебеди были бы даже милыми, если бы не…

– В смысле это я должна буду подарить их Уинфорду? – мой голос был далек от спокойного. – Почему именно я?

– Потому что ты – председатель нашего клуба, Тессочка, и из всех нас имеешь наибольший доступ к майору, – торжественно ответила Прунелла. – Ни у одной из нас духу не хватит, а ты сможешь вручить ему наш дар, в который мы вложили всю нашу любовь к нашему дорогому Л. и радость, что он почти обрел свою законную пару!

Остальные участницы ОЛУХА проголосовали за это единогласно.

А я еще этих бессовестных трусих «Экстазом» накормила!

– За сим последнее в этом полугодии собрание братства Обожающих Лейтона Уинфорда Хорошисток объявляю закрытым, – кисло объявила я.

И на этом с облегчением решила, что моя миссия окончена.

А зря.

ГЛАВА 9

Наиболее активные участницы клуба во главе с Прунеллой настояли, чтобы я заранее отнесла подарочную скульптуру в кабинет Лейтона и припрятала там в одном из шкафов, который пустовал.

Дабы по его возвращению задарить, так сказать, сразу же и во всей красе.

Думаю, они подозревали, что я не собираюсь ее дарить, поэтому и решили подстраховаться, зная, что доступ у меня на жетоне был.

Как я не отнекивалась, как не пыталась этого избежать, но вынуждена была подчиниться. При посвящении в кадетское братство каждый его новый член произносил магический обет, обещающий служить на благо клуба.

Этот обет плюс-минус можно было обойти, но с меня, как с его председателя, спрос был больше всех.

Они меня даже проводили, но за порог кабинета ступить, конечно, не рискнули, только вытягивали шеи, восторженно заглядывая внутрь святилища кумира.

При мысли о том, с каким лицом я буду вручать Лейтону благостных драко-лебедей, и какое лицо при этом будет у него, мне заранее становилось тошно.

Нужно как-то сделать так, чтобы он разрешил мне официально выйти из порядком надоевшего ОЛУХА.

Не только потому что меня, по большому счету, коробит вся эта активная, бестолковая и, будем честными, вызывающая испанский стыд деятельность. Но и потому, что впереди маячила Битва Братств, из которой ОЛУХУ не суждено выйти победителем…

Пусть мой предыдущий способ не сработал, но я просто обязана придумать что-то другое…

Когда я вернулась в комнату общежития, там была Марзи.

Она валялась на кровати, листая газеты, которые я только что держала в руках, и грызла яблоко.