Мы долго перебирали с ней модели платьев и образцы тканей в каталогах, а потом Марзия предложила мне помочь собрать вещи.

На удивление, она даже не заводила своих обычных и ставших мне уже привычными разговоров про Толя.

Оказалось, что когда она не шипперит меня со слугой, и когда рядом нет ее подпевал, с ней можно неплохо поболтать.

От ее помощи я отказалась, потому что там и собирать было нечего в мой потрепанный коричневый приютский саквояж.

Приближался вечер, а вместе с тем росло мое беспокойство.

Вроде бы я твердо решила не ходить в Небесную башню, опасаясь ловушки, которая меня там ждет.

Но вместе с тем не находила себе места.

Вокруг меня было так много загадок, что надежда разгадать хотя бы парочку, пусть и призрачная, не давала покоя.

Даже Марзи заметила мое состояние и заявила, что у меня «как будто колючка в одном месте».

Текст записки, подкинутой в ранец, все время всплывал в голове. Я помнила его наизусть.

В конце концов, не выдержала и принялась зашнуровывать на ногах ботинки из кордуры.

– Куда это ты? – заинтересовалась сестра.

Вроде бы, не было в ее интересе ничего подозрительного… Обычное любопытство.

– Прогуляюсь… – неопределенно махнула рукой я.

До Небесной башни я дошла через открытую занесенную снегом северную галерею. Можно было теплее и быстрее, через закрытую западную, но я решила выбрать неочевидный путь.

Помимо того, явилась на встречу почти за полтора часа до того, как она была назначена, и засела не в самой молельной зале, а на верхней галерее, укрывшись в самом уголке, за деревянными скамьями, которые забором были наставлены одна на другую.

Если кто-то готовит мне ловушку, то я заблаговременно смогу это увидеть и тихонько скрыться за небольшой боковой дверкой, ведущей на эту галерею.

Вообще-то эти дверки были заперты, но я поработала с одной при помощи шпильки, заранее подготовив себе путь отступления.

Конечно, аноним велел не хитрить, но я не могла себе позволить явиться на встречу так запросто, в открытую.

Не в моем положении.

Я притаилась прямо на каменных плитах пола, наблюдая за молельной внизу через резные щели перил.

Место для засады было выбрано идеально – отсюда на залу открывался прекрасный обзор, ее было видно целиком, со всеми ходами и выходами…

ГЛАВА 10

Вечерняя полумгла мягко окутывала пространство молельной – за витражными окнами уже стемнело и слуги зажгли свечи у алтаря, а так же замысловатые круглые светильники под высоким арочным потолком.

Их неяркий, приглушенный свет играл отблесками на стенах, покрытых фресками, изображающими сцены из жизни Дракодевы и ее мужа Драковоина, на больших, покачивающийхся от сквозняков белоснежных драпировках, украшенных вышитыми поблескивающей нитью драконами, на стрельчатых витражных стеклах…

Высокая статуя самой Дракодевы, выполненная из снежно-белого мрамора с золотистыми вкраплениями, возвышалась над алтарем, а позади нее чуть колыхалось огромное синее полотнище с гербом и гимном Академии.

Сочетание белого и синего смотрелось умиротворяюще, но в то же время величественно.

Одной рукой Драконья Дева придерживала свой большой округлый живот. Богиню изображали то в свадебном уборе, то беременной, то в обличье дракона – в местной вере она являлась воплощением возлюбленной, жены, матери и воительницы.

Я знала, что с разных точек молельной видны ее разные ипостаси. С галереи было видно беременную.

На алтаре у ног Дракодевы горели свечи и курились благовония, наполняющие залу своим терпким ароматом, который, казалось, можно было потрогать руками –таким он был густым.

Я почувствовала, как начинаю клевать носом – специфический запах курений и атмосфера действовали убаюкивающе.

Но главное – ничего интересного не происходило. Пару раз слуги Небесной башни меняли свечи и истлевшие ароматические палочки. Среди других слуг они были на особом положении, жили при храме, а не в лакейской и носили белую форму.

Еще парочка кадеток и кадетов заглянуло испросить благословения Дракодевы на каникулярный отпуск.

Но все было не то, и я интуитивно чувствовала это.

Своих наручных часов у меня, конечно же, по бедности не имелось, благо, они в АВД были почти везде, даже в храме.

Когда стрелки на циферблате, вывешенном с другой стороны молельной, минули восемь вечера, я решилась выбраться из своего укрытия и спуститься по лестнице с галереи вниз.

По крайней мере, если кто-то, например, баскетболистки, решил устроить мне ловушку, я бы это не пропустила.

В зале было пусто и тихо.

Присела на краешек самой дальней от алтаря скамьи, время от времени тихонько оглядываясь по сторонам.

Прошло двадцать минут, а автор записки так и не явился на назначенное место встречи.

Как ни явился спустя полчаса, и спустя час.

Дольше ждать было бессмысленно.

То ли я сама спугнула его своей засадой, которую он обнаружил, то ли еще что…

Не знаю.