— Это факты, лежащие на поверхности! — я резко рассек ножом воздух, указывая острием в сторону двери. Эдвин вздрогнул. — Ты видел младшую, эту писклявую Элис? Она была увешана золотом, как храмовый идол в праздник урожая. Кольца, колье, серьги с булыжниками. А на Алексии? Ни единой блестяшки. Любимую дочь выставляют напоказ, как призовую лошадь. Алексию же прячут в тени и угнетают, чтобы она не дай бог не затмила «настоящее сокровище» мачехи. Хотя, видит Бездна, затмить Элис несложно — достаточно просто иметь мозги, — я постучал пальцем по своему уху, усмехаясь. — И ты забываешь, кто я. Для моего слуха их стены — что картон. Пока мы стояли во дворе, я прекрасно слышал шипение в этом гадюшнике. Слышал, как «любящий» папаша рычал на дочь, требуя покорности, и как он при этом глох, стоило младшей начать отпускать ядовитые шпильки. Слышал, как Элис упивалась унижением сестры. Это было... безвкусно. Отвратительно безвкусно.

Эдвин посмотрел на меня долгим, проницательным взглядом, от которого мне захотелось поморщиться.

— Знаете, Рафал, — протянул он с той интонацией, которую я ненавидел больше всего. — Вы можете сколько угодно строить из себя скучающего циника и злодея. Но правда в том, что за этой броней наглости у вас есть сердце. И вы терпеть не можете несправедливость. Вас задело то, как они с ней обращаются.

Я поперхнулся воздухом.

— Не смей меня оскорблять, Эдвин! «Сердце»? «Несправедливость»? Умоляю тебя. Я дракон, а не герой любовного романа. Мне плевать на их мышиную возню. Мне просто скучно, и их тупость оскорбляет мое эстетическое чувство. Вот и всё.

Эдвин тихонько, по-доброму рассмеялся. Этот старик знал меня слишком хорошо.

— Ага. Конечно. Мне-то вы можете не врать, милорд. Я помню. Именно от «скуки» и «эстетического чувства» вы когда-то притащили меня, полуживого мальчишку, в свой замок и возились со мной, как наседка.

Я закатил глаза, чувствуя, как рушится мой образ.

— Если ты думаешь, что в этом был какой-то акт великого милосердия, ты идиот.

Но Эдвин знал правду. Он изучил меня слишком хорошо.

Ему было четырнадцать. Его семья, простые фермеры, жила на границе северных земель. Каждый месяц они платили дань банде мародеров, которые возомнили себя хозяевами того края. Год был неурожайным, месяц — тяжелым. Родители Эдвина не смогли собрать нужную сумму.

Я пролетал мимо, когда увидел дым. Черный, жирный дым, поднимающийся к небесам.

Особой необходимости вмешиваться не было. Драконы не лезут в дела людей. Но я спустился.

Помню запах гари и крики. Бандиты сожгли дом, забрали скот и перерезали глотки родителям Эдвина прямо на пороге. Мальчишку они заперли в сарае и подожгли, чтобы было веселее уезжать.

Я вытащил парнишку из огня. Обгоревшего, наглотавшегося дыма, полумертвого от ужаса. Забрал его в свой замок, лечил ожоги своей магией, заставлял есть, заставлял дышать, заставлял бороться за жизнь, когда он хотел просто уйти вслед за семьей. Мне было горько за слабое, беззащитное создание, с которым так жестоко обошлись.

А потом я нашел тех ублюдков. И предал их огню. Медленному, яростному огню, который выжег их дотла, наказывая за каждую слезу сломленного мальчишки.

Эдвин остался со мной. Сначала я учил его жить заново, а потом... потом он просто отказался уходить. Паренек поклялся служить мне до последнего вздоха. Но слуга из него получился посредственный. Слишком много ворчал.

Зато из него вышел отличный друг. И семья. Единственная, которая у меня была за последние полвека.

— Это была инвестиция, — буркнул я, отворачиваясь к камину, чтобы не видеть его понимающей улыбки. — Мне нужен был кто-то, кто будет разгребать бумажную волокиту, пока я отдыхаю. Чистый прагматизм.

— Разумеется, Рафал, — голос Эдвина был полон тепла, от которого меня передернуло. — Исключительно прагматизм. Как и с леди Алексией. Вы просто хотите убедиться, что она «подходит».

— Именно! — я резко встал, бросая нож на столик. — Хватит болтать. Ложись спать, «милорд». Завтра нам предстоит еще один день в этом зверинце. И я намерен довести их всех до нервного тика.

Иллюстрация к главе 13

Рафал и Эдвин

Глава 14. Охота на дракона

В будуаре графини Вайрон

В будуаре графини Вайрон витал тяжелый дух благовоний, призванный скрыть запах стареющего дерева и интриг. Элеонора сидела перед трюмо, ожесточенно расчесывая волосы, словно пыталась вычесать из них мысли о прошедшем ужине.

— Ты видела, как он на неё смотрел? — капризно протянула Элис, валяясь на кушетке и болтая ногами в воздухе. — Мама, это было унизительно! Я сидела там, как фарфоровая кукла, в этом колючем кружеве, а он пялился на нашу толстуху!

— Прекрати ныть, — оборвала её Элеонора, откладывая гребень. — И включи мозг, если он у тебя есть. Ты действительно думаешь, что лорд Авьер, человек, столь высокого полета, всерьез заинтересован в Алексии? — графиня развернулась к дочери, и в её глазах загорелся холодный огонек расчета. — Подумай сама. Он богат. Влиятелен. И, как выяснилось, молод и чертовски хорош собой. Этот шрам… Хм… Без него было бы лучше. Но не так все плохо, он придает ему опасности. А женщины любят опасность.

Элис мечтательно прикрыла глаза, прижимая к груди подушку.