Сам же лорд сидел с прямой, как палка, спиной и выглядел так, будто его заставили съесть лимон, но запретили морщиться. Он вежливо кивал невпопад, то и дело бросая на «стража» взгляды, полные немого страдания.

— Да-да, конечно... — бормотал он. — Замечательно…

Прошел почти час. За это время я не проронила ни слова, сосредоточенно проводя аутопсию тушеным овощам на своей тарелке, пока мачеха продолжала сочинять мою биографию святой мученицы. Отец бросал на меня одобрительные взгляды — мол, молодец, сидишь как мебель, так и продолжай.

Внезапно лорд откашлялся. Мне на мгновение померещилось, что он среагировал на какой-то знак от своего спутника — уж слишком выразительно страж перед этим постучал пальцем по столу. Столь странное невербальное общение показалось мне подозрительным. Но, возможно, это была лишь игра моего воображения.

— Гхм... Граф, ваша дочь действительно... очень молчалива, — произнес он с той интонацией, с которой обычно объявляют о начале конца света. — Но мне бы хотелось услышать и её голос.

Отец напрягся.

— О, она просто стесняется вашего величия, милорд!

— И всё же, — лорд криво улыбнулся, словно извиняясь. — До меня дошли слухи... весьма любопытные слухи. Говорят, вчера леди Алексия посещала город и встретилась там с моим... кхм... начальником охраны. И эта встреча была, скажем так, запоминающейся.

В столовой стало тихо. Отец замер с вилкой у рта. Элис вытаращила глаза.

Я медленно положила приборы. Значит, этот наглец всё-таки нажаловался. Решил действовать на опережение и напридумывал небылиц? Рассказал, как я «лаяла» на него?

— Неужели? — я подняла голову и посмотрела прямо на лорда. — Не поведаете ли вы нам эту историю?

— Я бы предпочел услышать вашу версию, — вдруг подал голос страж.

Его бас прозвучал в тишине как раскат грома.

Отец нахмурился, но, помня о важности гостя, сдержал первый порыв гнева. Он натянул вежливую улыбку, хотя в глазах мелькнуло раздражение.

— Любезный, — произнес он сдержанно. — Не стоит вмешиваться в разговор господ. Это невежливо.

Но страж даже ухом не повел, проигнорировав замечание, словно жужжание мухи. Он смотрел только на меня. С вызовом.

— Ну же, леди Алексия, — его голос сочился насмешкой. — Расскажите родителям, как вы вчера геройствовали. Уверен, они одобрят такое рвение помочь слабому.

Я сузила глаза. Ах так? Ты хочешь войны? Ты её получишь.

— Ну если вы настаиваете, — мои слова зазвенели от холодной ярости. — Отец, матушка, прошу прощения, я не хотела поднимать столь неприятную тему за столом, чтобы не смущать гостя. Но раз уж спросили...

Я повернулась к лорду.

— Милорд Авьер, при всем уважении к вашему статусу, я считаю, что вам следует быть строже с вашими подчиненными. То, что я видела вчера на рынке, недопустимо.

Отец выпучил глаза так, что я всерьез забеспокоилась о риске экзофтальма, и начал беззвучно шикать в мою сторону, но меня уже было не остановить.

— Ваш человек, — я на мгновение перевела взгляд на стража, — напал на юношу. Паренек был в три раза меньше него. Ваш начальник охраны тряс его, как куклу, и, кажется, собирался переломать бедолаге кости. Это было отвратительное проявление жестокости и вседозволенности. Покровительство аристократа и сила не дают права обижать слабых.

— А если парень был вором? — лениво спросил страж, откидываясь на спинку стула и нагло прерывая повисшую паузу. — Разве я не имел права проучить его?

Лицо отца пошло красными пятнами.

— Это уже переходит всякие границы! — рявкнул он, повышая голос. — Вы забываетесь, молодой человек! Ваше дело — молчать и охранять, а не вести дискуссии за столом!

Я сжала губы в тонкую линию, решив ответить на вопрос, несмотря на возмущение отца.

— Если он был вором, его следовало сдать городской страже. Суд решает меру наказания, а не наемник с раздутым эго, которому захотелось почесать кулаки.

— Алексия! — взревел отец, вскакивая со стула. — Замолчи сию же минуту! Ты ведешь себя невежливо! Извинись!

Он повернулся к лорду, кланяясь.

— Простите её, милорд! Она не ведает, что несет! А ты... — он гневно ткнул пальцем в сторону стража, теряя самообладание. — А ты, наглец, вообще не смей открывать рот в присутствии господ! Твое дело — охранять дверь, а не спорить с благородными леди!

Страж медленно поднялся. Он был огромен, и его тень накрыла половину стола. Улыбка исчезла с его лица, сменившись ледяным спокойствием.

Мужчина перевел взгляд тяжелых серебряных глаз на моего отца.

— То есть, граф... — произнес он тихо, но от этого голоса у меня по спине побежали мурашки. — Если бы у меня был титул, а мой кошель ломился от золота, я бы имел право вести себя так, как мне вздумается? Это ваше мерило справедливости?

Отец задохнулся от возмущения.

— Да как ты... Лорд Авьер! — он повернулся к мужчине в золотом. — Призовите своего пса к порядку! Это неслыханно! Прикажите высечь его!

Лорд тяжко вздохнул, прикрыл глаза рукой и покачал головой, всем своим видом говоря: