— Знаете, — протянул он медленно, не разрывая зрительного контакта со мной, — в этом доме меня встретили, мягко говоря, невежливо. Приняли за слугу, мою невесту прятали... Но вы правы, графиня. Я заинтересован. Весьма заинтересован, — он улыбнулся мне — хищно, многообещающе. — Я принимаю ваше приглашение. Останусь. Пожалуй, мне действительно стоит узнать леди Алексию поближе. Боюсь, одного вечера будет мало, чтобы насладиться её... правдивостью.

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Он остается. Остается назло мне.

— Но у меня есть условия, — голос Рафала стал жестким, лорд повернулся к отцу. — Моему поверенному, Эдвину, — он кивнул на «лже-лорда», который облегченно выдохнул, — выделите лучшие покои. И если я услышу или замечу хоть тень того пренебрежения, которое вы выказывали мне до этого, или если кто-то косо посмотрит на моих людей... вы пожалеете, что я вообще переступил ваш порог. Я ясно выразился?

— П-предельно, милорд! — закивал отец. — Лучшие покои! Конечно! Мы всё устроим!

Рафал снова посмотрел на меня и поднял бокал.

— За знакомство, леди Вайрон. Чувствую, нам с вами будет о чем поговорить.

Иллюстрация к 12 главе

Рафал

Глава 13. О скуке и справедливости

Рафал

Покои, выделенные моему «поверенному», напоминали будуар престарелой куртизанки, которой внезапно привалило наследство. Повсюду бархат, позолота и столько рюшей, что ими можно было бы удавить небольшой полк. Вайроны явно решили, что отсутствие вкуса можно компенсировать количеством потраченных денег.

Эдвин, наконец-то избавившись от камзола, который, казалось, весил больше него самого, стек в кресло, как подтаявшее масло. Вид у него был такой, будто он только что собственноручно разгрузил обоз с углем, а не поужинал перепелами.

— Рафал, — простонал он, массируя виски. — Во имя всех Древних, зачем? Зачем мы остались в этом цирке уродцев?

Я прошелся по комнате, брезгливо подцепив пальцем какую-то фарфоровую пастушку на каминной полке.

— Откуда такая ворчливость? Тебе не понравился десерт? По-моему, крем был сносный.

— К черту десерт! — Эдвин даже привстал от возмущения. — Эта семейка — сборище гадюк. Лицемерные, жадные, тупые. Все, кроме леди Алексии. Как в этом болоте выросла такая лилия — уму непостижимо. Мы еще не убедились до конца, что в ней есть Искра, но могли бы наблюдать издалека, а не жить здесь. Зачем этот фарс с гостеванием на несколько дней?

Я хмыкнул, поставил пастушку обратно (кажется, отломив ей голову, ну да ладно) и по-хозяйски развалился в кресле напротив, закинув ноги на обитый шелком пуф.

— Эдвин, ты мыслишь слишком плоско. Где твоя тяга к развлечениям?

— Я стар для таких развлечений, — буркнул он.

— Брось. Ты же в самом эпицентре чистого театра абсурда. Такое нельзя упускать. Эта девчонка... она как дикий зверек, которого заперли в клетке с шакалами. Шипит, царапается, шерсть дыбом. Уморительное зрелище. Мне стало интересно, надолго ли её хватит, прежде чем она окончательно потеряет контроль и даст всем отпор. Я хочу быть в первом ряду, когда это случится.

— Вы играете человеческими жизнями, как фигурами на доске, — осуждающе покачал головой помощник. — Но если серьезно, что думаете о девушке, леди Алексии? О её характере? Это действительно странно. Обычно яблоко от яблони недалеко падает, а тут...

— Святые Небеса, Эдвин, иногда мне кажется, что ты смотришь на мир через закопченное стекло, — я закатил глаза, снисходительно фыркнув. — Неужели не заметил главного? Того, почему она выглядит как нормальный человек среди этих ряженых шутов?

— И почему же?

— Потому что они её ненавидят. Не просто «не любят». Они её органически не переваривают.

Эдвин нахмурился, пытаясь сложить два и два.

— Ненависть? Это сильное слово. Отец строг, мачеха... глупа. Но ненависть?

Я хмыкнул, потянувшись за серебряным ножом для фруктов, забытым на столике. Идеальный баланс, надо заметить. Хоть что-то стоящее в этом доме.

— Друг мой, смотри внимательнее. Алексия — дочь графа от первого брака. Это очевидно даже слепому. Граф — бесхребетная амеба, он полностью под каблуком у своей второй женушки, поддакивает ей, как дрессированная болонка за кусочек сахара. А графиня Элеонора... О, эта женщина не из тех, кто будет с любовью сдувать пылинки с живого напоминания о своей предшественнице.

Я начал лениво подбрасывать нож в воздухе, ловя его за лезвие.

— К тому же, есть законы, Эдвин. Алексия — старшая. И держу пари на свою чешую, за ней стоит неплохое наследство матери. Надо бы уточнить, для полноты картины. Пока она здесь, дети Элеоноры — на вторых ролях, доедают крошки со стола. Мачеха спит и видит, как бы сплавить падчерицу куда подальше. Или в могилу, или замуж за старика — ей без разницы.

— Это лишь ваши догадки, — слабо возразил Эдвин.