— Именно, — кивнул Рафал. — Вы сделали поспешные выводы, основываясь лишь на том, что увидели. Дорогая одежда не делает человека лордом, граф. А скромная броня не делает его слугой.

Я перевела взгляд на Элис. Сестрица вжала голову в плечи, пытаясь стать невидимой. Её лицо пылало пунцовым цветом. Еще бы — полчаса назад она назвала одного из самых богатых людей королевства «плебеем», а его поверенного — «старым уродом».

Наблюдать за тем, как с моих родственников слетает спесь, как шелуха с луковицы, было неожиданно приятно. Рафал одним щелчком пальцев превратил их из надменных аристократов в напуганных лакеев.

— Простите нас, милорд! — продолжал причитать отец. — Мы не хотели... Мы искупим...

Рафал небрежно махнул рукой, прерывая поток извинений, и снова повернулся ко мне.

Его взгляд стал тяжелым, давящим. Он словно прощупывал меня, искал слабину.

— А вы, леди Алексия? — спросил он с вкрадчивой усмешкой. — Вы тоже будете извиняться? Или, может быть, снова пригрозите пожаловаться моему хозяину?

Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Он пытался загнать меня в угол. По логике этого мира, я должна была упасть в ноги и молить о прощении. Должна была испугаться.

Но вместо страха во мне поднялась злость. Он наслаждался ситуацией. Он упивался своим превосходством.

Я выпрямила спину и посмотрела ему прямо в глаза.

— Помилуйте, милорд, — произнесла я спокойно, четко выговаривая каждое слово. — С какой стати я должна извиняться?

В комнате повисла гробовая тишина. Отец издал сдавленный хрип.

— Извиняются за ошибки, — продолжила я. — А я не ошиблась в сути, лишь в статусе. Я сказала, что нападать на слабых — недостойно. И не заберу свои слова назад только потому, что у агрессора оказался громкий титул и тугой кошелек.

Рафал прищурился. Его усмешка стала шире.

— Вы дерзите, леди.

— Я говорю правду. Даже более того: если вы тот, кем представились, — лорд Рафал Авьер, — то на вас лежит куда больше ответственности. Простому наемнику простительно быть грубым, его воспитывала казарма. Но лорду... То, что вы сделали на рынке, не делает вам чести.

Я замолчала, ожидая взрыва. Была уверена, что сейчас он разозлится. Обидится. Прикажет отцу выпороть меня.

Глава семейства, собственно, уже был готов это сделать. Его лицо налилось кровью, он набрал воздуха в грудь, чтобы заорать...

— Молчать! — рявкнул отец, багровея. — Ты...

— Оставьте её, — голос Рафала перекрыл крик графа, как стальной клинок перерубает веревку. Лорд откинулся на спинку стула и... рассмеялся. Искренне, громко. — Очаровательно, — произнес он, глядя на меня с нескрываемым интересом. — Просто очаровательно. Граф, вы врали мне весь вечер. Говорили, что ваша дочь — тихая, покладистая мышь. А на деле… — мужчина наклонился вперед, опираясь локтями о стол. — Во всем этом доме она — единственная, кто не кривит душой. Единственная, кто не пытается сыпать мне пыль в глаза и лизать сапоги. Она такая, какая есть. И это, демоны меня побери, освежает.

Семья замерла, не зная, как реагировать. Но инстинкт приспособленчества сработал быстрее мозга.

— О да! — нервно хихикнула мачеха, мгновенно меняя окраску. — Алексия у нас такая... правдивая! Мы всегда это ценили!

— Да-да, прямая и честная! — поддакнул отец, вытирая пот со лба. — Вся в меня! Характер! Стержень!

— И очень умная! — пискнула Элис.

Лицемерие достигло такого уровня, что мне захотелось открыть окно, чтобы проветрить помещение от лжи.

— Хватит, — Рафал поднял руку, пресекая этот поток елея. — Я услышал достаточно. Ваши оправдания утомляют. Скажите спасибо леди Алексии. Только благодаря тому, что она оказалась столь занятной барышней, я не развернулся и не уехал сию же минуту, спалив этот вертеп дотла... фигурально выражаясь.

Мачеха, чувствуя, что гроза проходит мимо, решила закрепить успех. Её глаза хищно блеснули.

— О, милорд! Мы так рады, что вы оценили нашу дочь! Раз уж так сложилось... может быть, вы окажете нам честь и погостите у нас? Хотя бы несколько дней! Это позволит вам познакомиться с невестой поближе, узнать её... кхм... богатый внутренний мир!

Я в ужасе распахнула глаза, уставившись на Рафала.

Нет. Только не это.

В этот миг я отчаянно понадеялась, что моя вчерашняя выходка на рынке всё испортит. Что он, как любой заносчивый гордец, не потерпит, чтобы женщина его отчитывала, да еще и при свидетелях. Я рассчитывала на скандал и разрыв помолвки.

Рафал перехватил мой взгляд. В его серебряных глазах плясали бесята. Он прекрасно видел мой ужас. И ему это нравилось.