В ту самую секунду, когда моя кожа касается его шеи и лица, в правой руке взрывается сверхновая. Кожу прошибает нестерпимым, ослепительно-белым холодом, который мгновенно перетекает в Лина.

Он вздрагивает под моими руками.

Его тело натягивается, как струна. И вдруг... черная шелковая повязка на его глазах вспыхивает нежным фиолетовым светом.

– Что... – хрипит он, и его руки, до этого бессильно скребущие по камням, находят мои запястья, сжимая их с невероятной силой.

Лин медленно поднимает голову. Я всё еще прижимаю его, наши лица в сантиметрах друг от друга. Повязка сползает с его лица, открывая глаза.

Я забываю, как дышать.

На меня смотрят два огромных, сияющих аметиста. В них нет ни капли слепоты, только… жадный блеск, в котором отражаюсь я.

---

Встречайте горячую новинку нашего литмоба "Мужья для истинной"

от Оксаны Рассветной

"Истинная для двоих"

Глава 17

Лин смотрит на меня.

Не слушает, а, кажется… видит.

Эльф делает рваный вдох, и его зрачки сужаются, фокусируясь на моих глазах, взгляд блуждает по моему лицу так, словно он прикасается к нему.

А я, затаив дыхание, впервые рассматриваю его в ответ… как мужчину, чья красота кажется почти болезненной в этой грязной подворотне.

Его лицо – безупречное сочетание острых углов и мягких линий. Кожа, бледная, как лунный свет, кажется почти прозрачной на высоких, резко очерченных скулах. На ней нет ни единого изъяна, кроме крошечной царапины на подбородке, оставшейся после падения.

А глаза… боже, эти глаза…

Они не просто фиолетовые, а глубокого, насыщенного цвета темного аметиста, в самой глубине которого пульсирует живое серебро. Зрачки, тонкие и острые, подрагивают, жадно впитывая мой образ, словно он боится, что мир снова погрузится во тьму, если он моргнет.

Серебристые волосы, цвета расплавленного платины, разметались по его плечам и моим рукам. Несколько прядей прилипло к его влажному от пота лбу, и я чувствую, какие они мягкие – словно шелк.

Длинные, заостренные уши эльфа, лишенные привычного нервного подергивания, сейчас замерли, прижатые к голове.

Я вижу, как дрожит его кадык, когда он сглатывает…

Под моей ладонью на его шее кожа становится горячей, и это тепло разливается по всему телу, связывая нас воедино в этом тесном, пыльном закутке.

– Так вот ты какая... – шепчет он, и голос его дрожит от невыплаканных слез вечности. – Моя... Истинная...

Он не договаривает «Хозяйка». В этом слове теперь столько благоговения, что у меня по коже пробегают мурашки.

– Ты видишь? – выдыхаю, не в силах отпустить его шею.

– Я вижу тебя, – шепчет он, прижимаясь лбом к моему лбу. – Ты – единственное, что в этом мире не окутано тьмой.

Мир вокруг почти что… перестает существовать.

Исчезает запах пыли, крики раненых охотников, тяжелое дыхание Торна за углом. Остается только этот серебристый свет, исходящий от его кожи, и фиолетовое пламя в его глазах.

– Моя... – шепчет он снова, и этот звук тонет в его горле.

Лин резко подается вперед, сокращая последние миллиметры между нами.

Его губы накрывают мои с такой сокрушительной, первобытной страстью, что у меня темнеет в глазах.

Его рот, горячий, жадный, требующий, забирает мое дыхание, словно саму жизнь.

Я чувствую вкус соли и какого-то странного, неземного холода, который тут же превращается в обжигающий пожар.

В ту секунду, когда его губы сминают мои, перед глазами вспыхивает не просто свет, а новая реальность. Я вижу нечто странное…

Серебристые нити, тонкие, как паутина, пульсирующие в такт моему испуганному сердцу, тянутся от моей метки прямо к его груди. Но под напором этого поцелуя они меняются. На моих глазах серебро наливается багровым жаром, утолщается, превращаясь в раскаленные цепи, которые с коротким, беззвучным лязгом стягивают нас.

Я… я чувствую, как эти цепи прошивают саму мою суть, намертво скручивая мою душу с его.

Каждое движение его губ, каждый властный, жадный толчок его языка отзывается во мне мощным электрическим разрядом.

Колени подгибаются, и если бы Лин не вцепился в меня, я бы просто стекла по этой каменной стене бесформенной лужицей.

И именно в этот момент меня прошибает осознание – холодное, острое и беспощадное, как нож.

Это всё по-настоящему.

Не галлюцинация от переутомления, не странный сон и не затянувшийся бред. В моем мире не бывает такой… такой магии.

В моем мире души не плавятся в едином экстазе под взглядом аметистовых глаз. Там всё было понятно… работа, дом, одиночество…

Я действительно в другом мире.

В мире, где я могу вернуть зрение слепому одним касанием.

Страх от этого открытия смешивается со страстью Лина, создавая какой-то безумный коктейль. Его пальцы зарываются в мои волосы, оттягивая голову назад, и он буквально выпивает мой стон, вкладывая в поцелуй всё своё прозрение.

Он целует меня так, словно утверждает свои права, вплавляет себя в мою жизнь. И я, чувствуя тяжесть магических цепей, впервые не хочу сопротивляться.