А вот глаза Кузнецова опасно сужаются. В воздухе пахнет электричеством. Того и гляди — один щелчок, и всё вспыхнет.

— Подслушивала? — он ухмыляется, мол, это недостойно.

— Научился делать невинное лицо у своей артистки? — киваю в сторону Ксении, что больше не стонет, а, притихнув, нас слушает. — Так держать, Кузнецов. Только в суде это не поможет, потому что нас всё равно разведут, сколько бы ты ни корчил из себя приличного человека… Ай!

Вскрикиваю, потому что мой муж не выдерживает и, подхватив меня на руки, буквально выносит из кабинета, где зажимался с любовницей.

Я даже не успеваю потребовать, чтобы он поставил меня на ноги, как он сам это делает. И тут же он прижимает меня к стене, выставляя по обе стороны руки, чтобы я не смогла дёрнуться с места.

— Убери от меня свои поганые руки. После всех твоих выходок я не могу выносить твоего присутствия рядом, — говорю и отворачиваю голову, но он не двигается с места.

Плевать ему на мои слова.

Более того, ему самому есть что мне сказать.

— Послушай меня, — царапающим голосом произносит он рядом с моим ухом. — Это был последний раз, когда я терпел твои выходки. Пикнешь про развод — будет развод, такой, что мало не покажется. Заикнёшься про то, что я трахаю Ксюху... и потом не реви, ладно?

Я медленно поворачиваюсь к нему, чувствуя, как холодеют кончики пальцев.

— Это что сейчас было?..

— Что слышала, — он отталкивается от стены, делает шаг назад, создавая между нами дистанцию, и смотрит на меня не моргая, всё тем же страшным, мрачным взглядом. — Раз я постоянно слышу от тебя претензии о том, что я с ней сплю, то почему бы мне не заняться именно этим?

— Ах ты… — глаза наполняются слезами.

— Вижу, тебе не очень нравятся мои слова, Аля. Вот и подумай над ними.

Договорив, он разворачивается и уходит в противоположный конец здания, оставляя любовницу валяться на полу в приступе воспаления хитрости.

А меня, умирать от боли и обнимать еще плоский живот, в котором растет его ребенок.

Дорогие!

Пусть в новом 2026 году у вас сбудутся все мечты, а поставленные цели достигаются легко ❤️

Ваша Юля

Глава 22.

Демид Кузнецов

— Валентина Игоревна, впустите меня, прошу! — Ксюха отчаянно стучит в дверь квартиры моей матери.

— Блядь, — зло растягиваю себе под нос. — Только этого не хватало.

Я тут всего лишь проездом.

Надо было поменять грёбаную лампочку в коридоре и посмотреть, что не так с холодильником. Течет. Мать у меня представитель старого поколения и не верит ни в каких мастеров. Поэтому я и здесь, как будто мне больше нечем заняться, особенно в момент, когда моя семья трещит по швам.

К слову, мамы дома нет. Она меня вообще после всей этой истории с Альбиной стала избегать.

Знала, что я приеду, и специально ушла. Решила меня наказать? Цирк.

На который у меня нет ни энергии, ни времени. Я просто хочу, чтобы всё вернулось в нормальное русло. Разве это, блядь, много?

Так и хочется что-нибудь пнуть, а лучше — расхерачить к чертям собачьим. Но это квартира матери, так что приходится держать себя в руках.

— Тётя Валя, пожалуйста! Это вопрос жизни и смерти…

Пока Ксюха скулит за дверью, я чувствую, что грёбаная лампочка, которую я так и не успел вкрутить, вот-вот лопнет у меня в ладони.

Вообще, конечно, забавно, что она припёрлась сюда именно в момент, когда у меня внутри закипает. Я же сорвусь. Вот точно сорвусь…

Ксюха снова стучит по двери, а у меня ощущение такое, что это мне по вискам долбят.

Подлетаю к двери злой как сатана и распахиваю её, прежде чем она успевает снова разораться.

— Демид?! — она смотрит на меня вся зарёванная, краснощёкая, очевидно расстроенная. — Я не знала, что ты здесь…

Лжёт?

— Моя машина у подъезда, а ты не видела? — выплёвываю. Она от моей грубости ёжится.

Меня распирает от гнева. И не только сейчас, но и каждую секунду, каждую минуту, каждое мгновение.

Никак не могу успокоиться, потому что перед глазами стоит жена.

Альбина. Которая настолько от меня закрылась, что я уже ничего, блядь не понимаю. Что с ней? Болеет? Капризничает? Что произошло между этими двумя в туалете? Правды ни от кого не добиться.

Я не знаю, как так получилось, что моя любимая женщина стала одновременно костью в горле. Но это факт.

Мой брак, в котором до недавнего времени все было настолько хорошо, что я мужик, мечтал о ребенке, теперь стал мне в тягость.

И не понимаю, как мне успокоиться, прийти в себя, чтобы разрулить то дерьмо, в котором мы с женой оказались.

— Нет, не видела я твою машину, — шмыгая носом, блеет Ксюха. — Мне было не до этого… — она переминается с ноги на ногу и, делая многозначительную паузу, смотрит мне в глаза, ожидая, что я первым нарушу тишину. — Я, вообще-то, тебя искала, чтобы попросить прощения.

— За что? — я даже не стараюсь звучать вежливо.

Да и вопрос это риторический, потому что, как говорится, всё всем понятно.