Когда таксист привозит меня к нужному многоквартирному дому, я сразу же обращаю внимание, что во всех окнах квартиры тети Каролины горит свет. А на парковке стоит автомобиль Кузнецова.

Что же. Тетя Таня не ошиблась, и все действительно собрались именно здесь.

Я выхожу из такси, в лицо сразу же бросается морозный ветер. Но он ни в какое сравнение не идет с тем арктическим холодом, который у меня внутри.

Сегодня. Сегодня же я положу конец и своим отношениям с Демидом и…

— Аля? — голос мужа прилетает мне в спину, когда я тяну руку, чтобы открыть дверь в подъезд.

Я замираю и начинаю метаться. Нет, нет, нет… Я должна была встретить его там, в разгаре праздника и объятиях Ксюши. А не так!

— Аля, что ты тут… — он торопился сократить между нами дистанцию, а оказавшись вплотную, едва ли не просовывается между мной и большой металлической дверью, чтобы не дать мне войти. — Что ты тут делаешь?

Кузнецов смотрит на меня… совершенно иначе. Не так, как раньше. Холодно, отреченно и по его взгляду ясно видно, что он мне не рад.

— А ты?.. — хрипло спрашиваю и окидываю взглядом его внешний вид.

Кузнецов в темно-сером, хорошо пошитом костюме, который подчеркивает его атлетичную фигуру. Белая рубашка расстёгнута на две пуговицы. А пахнет он так, что несложно догадаться — на вечер у него романтические планы, в которые уж точно не вхожу я.

Горло сдавливает спазмом, а потом буквально раздирает от ощущения огромного подступающего кома.

— Аль, — он вздыхает, коротко пробегает рукой по волосам, что обычно делает, когда раздражен. — Я не знаю, что ты задумала, но не надо этого делать. Ладно?

— Что прости? — мне начинает не хватать воздуха.

— Тебе лучше уйти, — нажимает он.

Мне остается только хватать ртом воздух от возмущения и ощущения, что меня в очередной раз предали.

Стискиваю ладони в кулаки. Нет, Кузнецову не удастся меня отбрить, я не какая-то шавка, которую можно пнуть сапогом.

— Ты даже не знаешь, зачем я здесь, — звучу твердо. Хочу добавить, что никуда не уйду, но не успеваю.

— Ну почему же не знаю? — на его губах появляется кривая ухмылка, с которой он окидывает меня оценивающим взглядом с ног до головы. — Догадываюсь.

— Догадываешься? — у меня резко подскакивает пульс.

Выходит, мы, не произнеся факта моей беременности, говорим об одном и том же.

— Ксюша мне все рассказала, — коротко комментирует он, а я не могу не заметить, насколько мягко он произносит ее имя.

Впрочем, почему бы он скрывал, что их роман вышел на новый виток?

— Рассказала, значит, — переминаюсь с ноги на ногу, потому что мне трудно. Да что там трудно, мне ужасно. — И что… что ты думаешь, Демид? Что скажешь? — пожимаю плечами. — Как-никак это наш…

Демид не дает мне договорить, и довольно жестко перебивает:

— Я думаю, что прямо сейчас тебе нужно оставить меня в покое, — его глаза источают чистую ярость.

Такую сильную, что я вдвойне теряюсь. Получается, новость о моей беременности заставила его меня возненавидеть?

Как такое могло произойти? Ничего не понимаю…

— Что ты сказал?.. — на глаза сами собой наворачиваются слезы, которые я упорно смаргиваю.

— Мне повторить? Аль, — он вздыхает и качает головой, намекая, что я его достала. — Тебе пора. Не испытывай мое терпение, пожалуйста. У меня и так идет нескончаемая череда дерьмовых дней.

— Я просто… — делаю демонстративный шаг в сторону и смотрю на мужа исподлобья. Голос дрожит и ломается. — Я просто в шоке, Кузнецов, что ты…

— Не ори, — жестко бросает он.

— Я не ору, — отвечаю ему в тон. — Даже не начинала. Но ты… какой же ты подлец! Уму непостижимо. Обращаешься со мной как с…

— Я бы с тобой вообще не общался, если бы ты меня не задерживала. Меня ждут, а я тут с тобой воздух сотрясаю.

— Ах, воздух, — я не знаю, как еще не рухнула. — То есть, я тебя правильно понимаю и тебе совершенно плевать на…

— Да все так, — он кивает. — Мне плевать. Что бы ты ни хотела сказать — мне плевать. На этом мы, наконец, можем разойтись?

Спросил и буравит меня взглядом, от которого хочется бежать без оглядки.

— Можем, — автоматически отвечаю. — Конечно, — делаю шаг назад. — Ты иди-иди, тебя же ждут. А я… мне без тебя будет только лучше.

Меня больше не хватает ни на одно слово. Я разворачиваюсь, чтобы поскорее отвести от него полный слез взгляд, и бреду не разбирая перед собой дороги.

Замечаю только то, что начался снегопад. Под подошвами хрустит пока еще неутоптанный снег.

Что только что произошло? За что он со мной так жестоко?..

Я не успеваю даже ничего подумать, зато отчетливо слышу, как себе под нос смачно ругается Демид.

А потом к хрусту снега под моими ногами прибавляется более громкий хруст. И шум торопливых, злых шагов.