— Нет, конечно. Да и мы с ней вообще уже две недели не разговариваем… — это правда, у нас произошла стычка, но истинную причину Демиду знать не нужно. Лучше я озвучу ему выдуманную: — Снова насела на меня, стала кричать. Сравнивала с успешными, по её мнению, дочерьми своих подруг, у одной вон ребёнок уже в садик пошёл. Короче, я разревелась и убежала. Как будто мне нравится быть одинокой…

— Ты после больницы что-нибудь ела?

Вопрос вроде бы и невинный, но для меня это победа. Сердце радостно подпрыгивает в груди.

— Я не голодна, вон таблеток сейчас как наемся, — снова грустно улыбаюсь. — Правда, знаешь, есть одно дело, в котором мне нужна будет твоя помощь. Если ты, конечно, не против. А то я понимаю, как это будет выглядеть.

— Говори, — Демид достаёт из кармана телефон и, не увидев на нём уведомлений от жены, зло суёт его обратно.

— Можешь набрать мне ванну, пожалуйста? И добавить туда пену с запахом ванили? Я просто чувствую, что вся провоняла больницей.

— Да без проблем, — он уже разворачивается, чтобы уйти и выполнить мою просьбу.

— И ещё одна просьба. Ты мог бы подождать, пока я не выйду? А то вдруг меня нога подведёт, а там всё скользкое?

У Демида до такой степени острый взгляд, что, мне кажется, будто он разгадал мой план. А когда он кивает мол «окей» и уходит набирать ванну, я ликую.

Кажется, ссора с женой настолько заняла его мысли, что он не понимает, к чему именно мы с ним подходим.

У меня в голове вырисовывается следующий план: я приму ванну, потом позову его помочь мне встать, может, даже отнести меня до кровати, ну а там…

Там его разъярённой, словно цербер, жены не будет. Зато буду я — одинокая, в расстроенных чувствах, безумно сильно тоскующая по сильному мужскому телу.

— Ванна готова, — Демид появляется в дверном проёме. — Тебя проводить?

Глава 14.

— Ей нужна была моя помощь, — это единственное, что Демид говорит своей матери по теме того, где был прошлой ночью. — У тебя что-то срочное?

И все. Тема закрыта.

По тону мужа я понимаю, что он собирается выпроводить Валентину Игоревну.

Туго сглатываю, понимая, что не хочу оставаться с ним наедине. Мне физически плохо, когда я об этом думаю.

— Сынок… — даже из другой комнаты мне слышно её изумление. — Объясни мне, что происходит, сейчас же! — слышно, что она нервничает, несмотря на то что старается звучать требовательно. — Твоя жена сама не своя, а ты под утро приходишь домой... Где такое видано?!

Свекровь борется за нашу семью, и это удивительно, потому что я была уверена: встань перед семьёй Кузнецовых выбор — я или Ксения, — все встанут на её сторону.

Но вышло так, что свекровь действительно болеет за наш брак.

К слову, обречённый, потому что после проведённой у Ксюши ночи Демиду ко мне лучше не подходить на пушечный выстрел.

Я больше не могу на него даже смотреть. Вчера он сделал решающий выбор, вбив последний гвоздь в крышку гроба.

Гроба, в котором будет похоронена часть моей души. И это не преувеличение.

Я так сильно любила и до сих пор люблю своего мужа, что его измена в реальном времени меня уничтожает.

Теперь я понимаю, что этот вид боли можно понять, только пережив измену. Ничто не сравнится с агонией, которую я переживаю вторые сутки.

— Смотрю, Альбина тебя ввела в курс дела, — в голосе мужа слышится раздражение и усталость, а мой мозг сразу же рисует себе картинки, чем он занимался вместо сна. Чем и с кем. — Тебе лучше уйти, мам. А мне выспаться. Я сам тебе позвоню.

— Но Демид… — в голосе свекрови я слышу себя.

Тот же шок и растерянность, с которыми я столкнулась совсем недавно, когда у меня открылись глаза на то, кто такой мой муж.

Такой удар мало с чем можно сравнить.

— Тебя подвезти? — продолжает выпроваживать Валентину Игоревну муж.

— Н-нет, сама.

— Тогда я позвоню.

Демид и Валентина Игоревна о чём-то ещё недолго переговариваются в прихожей, потом он выходит её проводить и возвращается в квартиру. Когда он закрывает дверь, я перестаю дышать и вся превращаюсь в слух.

Шаги у него тяжёлые-тяжёлые. Мучается чувством вины? Или Ксюша все силы из него вымотала?..

Господи, забери у меня эту боль.

Поверить не могу, но я всё это время стояла на месте как вкопанная. Не шелохнулась.

Впрочем, когда Демид заходит в гостиную, я всё так же не шевелюсь.

— Даже не посмотришь на меня? — краем глаза вижу, как он застывает в дверном проёме, подпирая его плечом.

— Нет, — сухие губы еле шевелятся.

— Аля… — он вздыхает, пробегает рукой по волосам и снова вздыхает. Словно пытается подобрать слова, но у него никак не получается. — Мне нужно было уехать. Нужно, понимаешь?

Ах вот оно что…

— Даже не пытайся! — бросаю на него взгляд исподлобья, глаза болят от недосыпа, виски словно сдавливает железными тисками. — Даже не пытайся оправдаться.