Не просто какой-нибудь творческий беспорядок, а натуральное поле боя после налёта диверсионной группы. На полу — половина моей одежды. Рубашки, свитера, футболки, как будто кто-то взорвал шкаф изнутри. Несколько вешалок валяются у порога, одна залипла в дверном проёме, другая — на спинке кресла. На одной из белых рубашек чётко видны маленькие следы женских ног — отпечатки от мокрой ступни. На брюках из последней коллекции — также следы от её пальцев, видимо, просто сдёрнула и швырнула. А сама Аля стоит посреди этого беспорядка, босая, и растрёпанная, с видом маленького урагана, который решил уничтожить всё подчистую и даже не подумал извиниться.

Да, это утро будет интересным.

5.1

— Что ты делаешь? — спрашиваю, облокотившись о косяк так, будто абсолютно спокоен.

Хотя на самом деле я уже на грани.

Она вздрагивает. Медленно поворачивается.

Секунда. Две. Три.

Её взгляд сначала цепляется за моё лицо, и тут же срывается ниже. По шее. По груди. По животу. По голым бёдрам. Я стою, так и не завязав на себе это чёртово полотенце. Оно просто висит в моей руке, как совершенно бесполезная деталь в происходящем.

Глаза у неё расширяются. Зрачки расползаются. Щёки вспыхивают так резко, словно кто-то приложил к ним раскалённый металл. Она судорожно вдыхает, но не отводит взгляд. Наоборот — на долю секунды зависает там, куда ей точно не следует смотреть.

И моё тело отвечает быстрее, чем мозг успевает выругаться.

Внизу всё моментально тяжелеет, наливается, реагирует на её внимание, будто оно — прямой приказ. Зверь довольно рычит. Ему нравится, как на меня смотрит моя девочка. Смущённо. Испуганно. Заинтересованно. Жадно. Хотя она даже сама себе в этом не признается. Аля судорожно отворачивается, почти ломая себе шею, но поздно. Я уже чувствую, как запах её смущения взлетает в воздух — горячий, пряный, колкий. Страх смешивается с чем-то ещё. С тем, что ей не положено испытывать ко мне после похищения. С тем, что она вслух не произнесёт. По крайней мере, не сегодня.

— Вы… — выдыхает она хрипло, уткнувшись взглядом куда-то в стену. — Вы… могли бы… надеть что-нибудь, когда… заходите…

Я усмехаюсь. Глухо. Даже не пытаюсь прикрыться. Что-то внутри намеренно тянет момент, смакуя её реакцию, как самое извращённое утреннее шоу.

— Не успел, — отзываюсь спокойно, как будто мы обсуждаем завтрак. — Не ожидал, что в моём гардеробе обнаружу стихийное бедствие.

Она шумно сглатывает. Её пальцы сжимаются на какой-то рубашке так, что костяшки белеют. Девушка всё ещё отводит взгляд, но я вижу, что ей приходится бороться с собой, чтобы не посмотреть снова.

От этой мысли во мне что-то опасно улыбается.

Я делаю шаг внутрь. Один. Второй.

Аля мгновенно отступает назад, упираясь лопатками в стойку с одеждой. Воздух между нами густеет, словно кто-то залил пространство чем-то вязким и горячим. Её сердце стучит так громко, что я физически слышу этот ритм.

Зверь урчит.

Я поднимаю руку, цепляюсь пальцами за полотенце — чисто по инерции, как будто собираюсь всё-таки прикрыться. Но, поймав, как у неё дрожат ресницы, как бегло дёргается взгляд, опускаю ладонь обратно.

Пусть привыкает...

Секунда тянется, как резина. Потом я всё-таки отступаю на шаг. Даю ей воздух. Её плечи едва заметно опускаются на выдохе.

— Что ты делаешь? — повторяю уже ровнее, как ни в чём не бывало, пока наблюдаю, как она снова цепляется за хаос вещей, лишь бы не смотреть на меня.

— Ищу, что мне надеть сегодня, — отвечает, не поднимая взгляд. — Вы ж меня забрали с улицы, без вещей. Так что я решила, что в таком случае имею право восполнить недостающее у вас в гардеробе.

На слове “имею” она швыряет ещё одну вешалку прямо к своим ногам. Как будто пытается напомнить себе, что злится. Что боится. Что ненавидит. Что я — похититель, а не тот, на кого можно смотреть с расширенными зрачками.

Я хмыкаю.

Зверь довольно щурится.

— Всё моё — твоё, — говорю негромко.

И в этот момент это звучит куда глубже, чем просто про одежду.

Конфетка всё-таки поднимает на меня взгляд. Злой. Колкий. Неверящий. Потрясённый тем фактом, что я до сих пор не прикрылся, но не спрашивает напрямую. Только демонстративно фыркает, будто этим может сбить напряжение. Стаскивает с плечиков белую футболку, потом синюю рубашку. Движения — резкие, нервные. Она старается выглядеть наглой, но запах её смущения всё равно режет мне нос.

— Я тут немного насорила, но вы сами уберёте же, да? — бросает, проходя мимо меня, стараясь не задеть.

Не прикасается. Но воздух между нами всё равно искрит. Аля выходит из комнаты с максимально гордым видом, будто не она сейчас разглядывала меня по частям. Я остаюсь. Пока. Тем более, что она возвращается через несколько секунд. Этакий маленький ураган — второй заход.

— Совсем забыла.