Еще одна история в рамках нашего мода "Когда твой мужчина — зверь".

Эмили Гунн, Налерма Эмиль "Его город. Его голод. Его… Я"

Он думал, что вынуждает ее продать ему всего одну ночь. Рассчитывал, что забудет о ней, как и о любой. Но… никогда еще Альфа не ждал звонка, как от Нее! От той, что так бы и не вспомнила о нем. Про альфу, что держит весь город! Но не может удержать Её…

4.3

Эмиль наклоняет голову, наблюдает.

Внимательно.

Слишком внимательно.

— Вряд ли ты сможешь меня чем-либо удивить, — подытоживает. — Всё, как у всех живых.

— Это вы сейчас так мои манеры живыми назвали? — фыркаю.

— Твои манеры мне нравятся, — совершенно серьёзно отвечает он. — Человек, который ест как живой человек, а не как манекен — это хорошо.

Я замираю с поднятой ложкой.

Он… это что, серьёзно сейчас?

— То есть, — уточняю медленно, — вы реально… не против? Ни чавканья, ни локтей на столе, ни того, что я вот так руками в еду лезу? — уточняю недоверчиво.

Чтобы не быть голословной, снова берусь за хлеб. На этот раз ещё более демонстративно.

— Я против, когда человек притворяется, — спокойно говорит он. — А ты сейчас абсолютно честная. Голодная, злая, беременная. Это… — он на долю секунды задумывается, подбирая слово, — идеально. Да. Идеальная женщина.

Я чуть не падаю со стула.

Я не ослышалась?

Он меня реально только что идеальной женщиной назвал?

— Вы больной? — срывается с губ уже отдельно от мыслей.

— Ты меня только что оскорбила? — щурится Эмиль.

Я тут же со всем вдохновением хватаюсь за эту свою маленькую победу.

— А что, не нравится? Я ведь предупредила, что грубая, — щурюсь в ответ.

И тут же разочарованно выдыхаю, когда слышу:

— Тебе можно.

Вот тут у меня уже не выдерживают нервы. Я демонстративно беру вилку — да, всё тем же детсадовским хватом, — накалываю самый большой кусок мяса, который вижу, и, глядя ему в глаза, засовываю себе в рот. Слишком большой, чтобы выглядеть прилично. Начинаю жевать. Громко. Упрямо.

Щёки распирает. Глаза слезятся — не от чувств, от объёма. Я чуть не задыхаюсь, но продолжаю жевать до конца, лишь бы не первой отвести взгляд.

И да, он всё ещё смотрит. Ни разу не морщит нос. Наоборот, взгляд постепенно темнеет, как будто я тут не мясо ем, а что-то неприличное делаю специально для него.

Божечки, может, он и правда больной?

— Если продолжишь так на меня смотреть, я подавлюсь, — бурчу сквозь очередной жевок.

— Не подавишься, — уверенно отзывается он. — Я рядом.

И почему-то от этой простой фразы внутри всё делается из ваты. Неприятной, липкой, раздражающей, но ваты.

Я, походу, тоже в последнее время чем-то больна…

Взгляд в итоге тоже так и не отвожу. Решаю, что надо усиливать оборону и выглядеть более убедительной, раз с первого раза ему не зашло. План «ужасная сожительница» ещё не выполнен. Одного ужина мало. Поэтому, когда доедаю первую тарелку (да, так уж вышло), тянусь за добавкой, не спрашивая. Накладываю себе сама, роняя половник, цепляя краем блюда салфетницу, чуть не опрокидывая стакан. В обычной жизни я бы от стыда под стол спряталась. Сейчас — нет. Сейчас я хищно смотрю на Эмиля: ну давай, взорвись уже, чёрт бы тебя побрал.

А он…

— Приятного аппетита, — желает он тихо.

— У меня он всегда приятный, особенно когда за чужой счёт.

Ну а что? Если не удалось напугать его своими манерами, стану ещё и меркантильной. Или нет?

Ведь он и тогда не ведётся.

— Так и должно быть, — не моргнув глазом, кивает.

Что сказать…

А нечего!

Не придумывается на этот раз.

И раз уж мои губы пока свободны, тянусь за пирожным. Берусь сразу за два, откусываю поочерёдно от обоих, перепачкиваю пальцы кремом, потом демонстративно облизываю. Громко. Смачно. Как в дешёвом сериале, где у главной героини кроме рта больше никаких талантов нет.

Эмиль замирает. На секунду.

Потом подозрительно медленно делает вдох.

— Вкусно? — спрашивает снова.

Его голос становится ниже, чем был.

— Офигенно, — честно отвечаю. — Я бы всю жизнь так ела.

— Ешь, — произносит он. — У тебя вся жизнь впереди.

Я всё-таки отворачиваюсь, демонстративно закидываю в рот ещё кусок и даю себе слово: ладно. Хорошо. Если так, я сделаю ему ещё хуже. Буду чавкать, кривляться, таскать его футболки, громко смотреть сериалы по ночам, раскидывать носки и волосы по всей его идеальной каменной крепости. Даже если это не выбесило его сегодня, посмотрим, что будет, когда я стану делать так каждый день. И пусть прямо сейчас он сидит напротив с таким видом, словно нашёл именно ту катастрофу, о которой всю жизнь мечтал, рано или поздно, он пожалеет, что меня похитил.

Уж я постараюсь!

Пока же я продолжаю есть, втихую наблюдая за ним.

________

Ещё одна история в рамках нашего мода "Когда твой мужчина — зверь".