Она отодвигается, как будто я кинул в неё нож.

— Не поеду.

— Поедешь.

— Нет.

— Альбина, — я произношу её имя медленно, глухо, владея каждой нотой. — Ты беременна. И нужно убедиться, что всё в порядке.

Она соскакивает со стола так резко, что едва не падает. Смотрит вызывающе, с тем самым огнём: “Ты мне не хозяин!”

Вот только всё её тело говорит противоположное. Страх. Паника. Беспомощность. Желание выжить. Она делает шаг назад, когда я поднимаюсь. Слишком честная реакция, чтобы скрыть.

— Не хочу я к вашему… — запинается. — …любому врачу.

— К акушеру, — поправляю. — К тому, кто знает, как вести такие беременности, как твоя. У кого не отнимется рука, если что-то пойдёт не так.

Аля моргает. Её дыхание сбивается. Впервые за всё утро она перестаёт играть.

— Если что-то пойдёт не так? — хмурится. — Вы… что это значит? Что может пойти не так?

Чёрт. Рано. Но назад дороги нет.

— Это узнаем на УЗИ, — отвечаю ровно. — Одевайся, если поела.

А кто не в курсе? У другой нашей парочки оборотней тоже очень весело будни проходят!

Так весело, что у мужика шишка на голове, а у девочки мозоли на ногах, так часто ей приходится убегать от героя, чтобы не оказаться, как Аля, в клетке его огромного домины)

Только сегодня на данную историю действует скидка 25%!

НЕВИННАЯ ИГРУШКА ЗВЕРЯ

Он жестокий оборотень, не ведающий отказов. Он не слышит слова «нет». Он Альфа. Братоубийца по прозвищу Каин. Он присвоил всё, что принадлежало Ноэлю Моро. И теперь он решил присвоить меня. Обычную маленькую студентку, волею судьбы попавшую в его дом в одну ночь. Ну ладно, может не совсем обычную. Но об этом ему точно лучше не знать. Иначе он уже никогда меня не отпустит.

Всем приятного чтения!)

Глава 6

Глава 6

Конфетка молчит, словно пытаясь понять, это приказ или предложение. Глаза чуть прищурены, в них — недоверие, усталость и откровенная злость. 

— Одевайся, — повторяю.

Щёки у неё вспыхивают. Но не от стыда, скорее от отчаянного желания не показать, насколько она растеряна. 

— Ладно. Пойду… что-нибудь надену, — не сразу, но сдаётся Аля. 

Разворачивается и стремительно выходит из столовой, затем быстро поднимается по лестнице. Я не двигаюсь. Знаю, что её вещи должны уже быть наверху. Их постирали вечером и вернули ей в комнату, когда она вышла из неё. Сушильная машина и отпариватель — ничего лишнего, только чистая ткань, сложенная аккуратной стопкой на краю заправленной постели. 

Там она её и находит. 

Я не вижу. Но слушаю. То, как она открывает дверь в свою спальню. То, как замирает на пороге, заметив то, чего там не было, когда она в последний раз находилась в комнате. Наступает пауза — долгая, тягучая, полная недоверчивой осторожности. Потом следует тихий выдох. Полный облегчения. Потом я слушаю, как возобновляются её шаги, как вскоре шуршит ткань. Она переодевается быстро, нервно, будто боится, что я вот-вот зайду. Хотя я и не думаю об этом. В этот момент я ловлю себя на самом тупом: я слышу её, а мозг дорисовывает остальное. Как она подбирает свою одежду, как расправляет ткань, как морщит нос на секунду — не от запаха, нет, всё чистое, скорее от самой мысли, что надевает то же самое, потому что другого нет. Как поправляет волосы, как собирает себя в кучу, как натягивает на лицо эту свою чёртову упрямую маску: “Мне всё равно, кто ты. Мне всё равно, что ты решил. Мне всё равно, что я тут”.

Сидеть и ждать её шагов в обратном направлении — пытка. Потому что зверь внутри реагирует не на смысл, не на логику, не на планы. Он реагирует на факт: она в моём доме, под моей крышей, в моём пространстве, и между нами сейчас всего несколько стен и этаж. Он поднимается тяжело, скребётся, давит грудную клетку изнутри. Просит не встретиться — забрать. Закрыть. Прижать. Убедиться, что она не исчезла. И каждый раз, когда я слышу малейший шорох сверху, меня будто током бьёт по позвоночнику. 

Я держусь на силе воли. На злости. На понимании, что если сорвусь — сделаю только хуже. Ей, себе, всему нашему ебучему порядку, который и так уже трещит по швам благодаря младшему братцу.

Тамир.

Ублюдок.

Раздолбай.

Он даже представить не мог, во что вляпывается, когда полез туда, куда не надо. И хуже всего, ему похер. Он бы и сейчас, наверное, банально ухмыльнулся и ляпнул: “Да ладно, братан, чё ты начинаешь”.

Я ж реально начинаю. Уже начал. 

Смотрю на часы. Делаю вдох. Выдох. Держу себя. Потому что сначала — УЗИ. Сначала — врач. Сначала — убедиться, что она вообще держится. Что эта её “я сильная” не обманка, за которой по факту лишь тонкая шея и дрожащие пальцы. Что эта жизнь внутри не рвёт её изнутри раньше времени.