"Дикая мафия" Амалии Кляйн

Он был ранен, и я решила просто ему помочь, еще не догадываясь, что подписала себе приговор… Мне пришлось стать частью мира оборотней, познать всю жестокость волков, пройти через боль и страх, обрести болезненную зависимость. А, может, это и есть любовь?

4.4

Он красивый. Очень. Как ожившая картинка. Глаза такие, будто кто-то нарисовал их простым карандашом, доведя до совершенства каждую линию, каждую прожилку, зрачок и ресничку. И эти две хмурые складки между бровей. Прямой нос. Мягкие пухлые губы. Совсем не похож на Тамира.

Возможно, дело в бороде. Она сглаживает черты лица и добавляет возраста. Но глаза у них точно разные. Не только цветом. У Тамира они какие-то слегка раскосые, а у Эмиля более округлые. И губы у сидящего напротив тоньше, чем у его брата. А может это борода опять же так влияет на восприятие. Даже почти интересно, какой он без неё. Да и телосложение у них сильно разнится. Эмиль намного крупнее, на массе. Тамир более сухощавый, гибкий. Мне всегда ближе были худые парни, невысокие. Таких, как Эмиль, я опасаюсь. Слишком крупный для маленькой меня. Мой средний рост рядом с ним кажется лилипутским. Как с таким жить? А если он разозлится и ударит тебя? Нафиг! Хотя сам по себе Эмиль не похож на того, кто поднимает руку на женщину. Было бы это так, моя выходка за столом точно не осталась бы безнаказанной. А Эмилю реально будто нравится моё поведение.

Я в руках держу очередной кусок мяса, лениво жуя его, подложив кулак под щёку, а он даже не скривился до сих пор ни разу. С самым благодушным видом ест свой кусок, но как положено, с вилкой и ножом. Медленно, с толком, с расстановкой, наслаждаясь каждым моментом своей трапезы. Словно на великосветском приёме находится, а не в домашней столовой, отчего моя выходка кажется настоящей тупостью.

Но неужели ему реально всё равно?

Вот не верю!

Да кто вообще станет терпеть такое? Да я бы сама лично уже психанула бы давно, ещё в самом начале. А он ещё и чай мне подливает, да новое пирожное подкладывает в десертную тарелку.

Вот как так можно? Я для кого тут так страдаю, в конце концов? Безобразие какое-то! И даже хуже. Как только я понимаю, что больше ни кусочка в себя вложить не смогу, Эмиль тут же встаёт из-за стола. Обходит его, а потом под мой очередной обалделый “ах” поднимает меня на руки.

— Эй, вы что делаете? А ну пустите меня! Я сама могу ходить.

— Можешь, — не спорит мужчина. — Но мне так больше нравится.

И я на такое очередное странное заявление не нахожусь так сразу со словами.

— А мне нет. Что с этим делать будем?

— Исправлять. Тем более, ты врёшь. На самом деле тебе это нравится.

Нет, ну наверное чисто по-женски, где-то очень глубоко внутри, мне и правда приятно, что такой потрясающе красивый мужик носит меня на руках, вот только ситуация как-то не располагает в полной мере радоваться такому. И даже пугает. Особенно вкупе с воспоминанием о его возбуждении в мою сторону.

Ну а что? Накормил, напоил, теперь можно и в постельку уложить.

Если так подумать, схема один в один, как у Тамира, с той лишь разницей, что с ним я сама виновата, сама позволила себя соблазнить, по-глупому поверив, что нравлюсь ему и у нас всё серьёзно. Негодяй ведь и жениться обещал, с родителями знакомится собирался. Козёл! А Эмиль и того не предлагает. Сразу к себе поселил. Но хоть лапшу на уши не вешает, и на том спасибо.

— Зачем вам это всё? — уточняю вопреки всем своим мыслям у него, когда он начинает неспешно подниматься по лестнице на второй этаж.

— Что именно?

— Всё. Я. Здесь. С вами. У вас на руках.

Это глупо. Подумаешь, беременна. Это не повод, как по мне.

Но только по мне.

Эмиль улыбается. Опять одним лишь уголком губ, но всё же довольно искренне.

— Я уже сказал. Мне нравится. К тому же, только так я смогу защитить тебя в случае чего. От того же Тамира.

— Думаете, ваш брат захочет что-то мне сделать, или как-то навредить ребёнку? — напрягаюсь.

— Не думаю, но нервы потрепать мой брат способен.

Его голос ровный, спокойный. Он призван успокоить, но слова… слова убивают.

— О, это я знаю, — усмехаюсь с горечью, прикрывая глаза.

И против воли вспоминаю всё то, что случилось после нашей первой и последней близости. Как он выставил меня из своей квартиры в подъезд, даже не дав толком одеться.

“Ничё так было, может когда-нибудь повторим. Адьос”, — звучат забытые слова в ушах.

Им вторит громко захлопнувшаяся дверь.

Я тогда минут пять простояла в непонимании от случившегося, прежде чем до мозга дошла простая истина. Ведь разве ждёшь такого от человека, который несколько недель вешал тебе лапшу на уши о своей любви и прочем дерьме? Никогда. И уж точно не при таких обстоятельствах.

Больше я ничего ему не говорю. Мы в молчании доходим до моей комнаты, где я наконец оказываюсь поставлена на ноги.