Внутри вспыхивает тот момент, когда её роскошные стройные ножки на миг сжались вокруг меня. Совершенно случайно, на рефлексе. Всего секунда, полдвижения. Но этого, падла, хватает, чтобы кровь пошла мгновенно вниз, как искра в сухую траву, которая вспыхивает и нет пути назад.

Воспоминание о тепле её бедер на мне, как удар током. О том, как её тяжело сбившееся дыхание щекотало мне шею. О том, как она выдохнула “вы…”, и в этом одном слове было слишком много всего: страх, растерянность, ненависть, слабая, но всё же, доверчивость.

Горячая вода стекает по груди, по животу, утыкаясь в напряжённые мышцы. Пульс в паху бьёт резко, болезненно, как будто там в венах вместо крови расплавленный металл. Зверь во мне рычит так громко, что это почти слышно физически. Эхо в груди, от которого хочется ударить кулаком в стену, чтобы хоть чем-то заняться, кроме как думать о ней.

Я опираюсь ладонью о плитку — горячую, гладкую. Капли стекают по предплечью к запястью, оттуда срываются вниз.

Большой, тяжёлый вдох.

Бесполезно.

Я представляю, как она стояла на столе — маленькая, взъерошенная, как в каком-то абсурдном флаге капитуляции. Орала в окно так, что, казалось, стекло завибрирует, и при этом цеплялась за раму, как котёнок, забравшийся слишком высоко.

И как её бедро скользнуло по мне, когда я стаскивал её от окна к себе...

Тепло там, где я касался её…

Прикосновение — секунду, не больше. Но тело помнит. Плоть помнит лучше мозга.

Запах её кожи…

Тонкой, нежной, тёплой. Запах дождя, мокрой ткани и девчачьей леденцовой сладости. То, как она смотрела — испуганно, но при этом ярко, по-живому, как будто в любой момент готова укусить. Не сломаться, не расплакаться, а именно укусить.

И это ломает меня окончательно.

Я сжимаю пальцы вокруг непроходящего стояка медленно, почти сдержанно поначалу, но всё равно выдох срывается сдавленным хрипом. Грудь поднимается, как меховая гармошка, воздух режет изнутри.

Не потому, что сильно хочу вот так.

Потому что иначе — задушит.

Разорвёт.

Сорвёт голову, а я пойду к ней. И к чёрту все Советы, правила и логику.

Каждое движение плотно сомкнутой вокруг члена ладони рвёт нерв. Каждый выдох — её имя, даже если я не произношу его вслух. Оно всё равно звучит где-то между сердцем и горлом. Каждый вспыхнувший образ поднимает новую волну желания, от которой темнеет в глазах.

— Блядь… — шиплю сквозь зубы, запрокидывая голову к стене.

Меняю градус напора. Теперь уже холодная вода хлещет по горлу и подбородку, стекает дальше, но не охлаждает, а только добавляет ощущение, что всё тело будто обожжено изнутри.

Её губы — мягкие, тёплые, сочные, как спелая ягода, за которую я готов любому перегрызть глотку. Даже Тамиру. Её запах — сладкий, фруктовый, но под ним — утончённо-женственный, слишком правильный для меня, слишком подходящий. Её дрожь — моя. Её страх — мой. Я чувствую его так же отчётливо, как свой собственный пульс. Её ребёнок — не мой… но зверь считает иначе. Зверю плевать на детали. Зверь хочет защитить. Зверь хочет прижать её к стене так, чтобы между нами не осталось ни миллиметра воздуха, чтобы ей больше не пришло в голову просить кого-то “спасти” её от меня. Зверь хочет слышать, как она дышит — и только моим воздухом, моим ритмом, в моей постели.

Я двигаюсь жёстче, быстрее, почти болезненно. Это не про удовольствие нихера. Это наказание.

Надрыв.

Спасение.

И расплата в одном флаконе.

Резкий выдох рвётся сквозь сжатые зубы. Пальцы на секунду теряют хватку, мышцы спины сводит, живот напрягается до боли. Я упираюсь лбом в плитку, пока волна тепла накрывает и прокатывается до самого низа позвоночника вместе с брызгами спермы.

Дыхание далеко не сразу приходит в норму.

Лёгкие жгёт, будто я выкурил сразу десяток сигарет. Вода всё так же льётся, шумит, как фон, как белый шум, но в голове тишины нет.

Я стою в душевой, всё ещё в состоянии, будто после драки, где неважно, кто победил.

Легче не становится.

Ни на гран.

Потому что мысль одна, простая, как приговор: она в доме, она под моей крышей. Она живёт у меня. И я хочу её так, что это уже не желание. Это болезнь. Зависимость. Одержимость, которая только крепнет от каждого её взгляда, от каждого “я хочу домой”, от каждой попытки вырваться.

Выключаю воду грубым, резким движением. Вода смолкает, и тишина ударяет по ушам сильнее, чем былой шум.

Капли воды по инерции всё ещё стекают с моих волос, спины, груди. Я хватаю полотенце, на ходу обтираю плечи, шею, руки. Натираю кожу до красноты, будто пытаюсь стереть с неё все мысли о ней.

Бесполезно.

В зеркале на миг ловлю своё отражение — тёмный взгляд, сжатая челюсть, хищные тени под скулами. Зверь смотрит из глубины зрачков, и его совсем не устраивает то, как я “решил вопрос”.

Я успокаиваю его только одним: она здесь. И останется. Я не отпущу. Ни её. Ни ребёнка. Ни эту ебучую судьбу. Всё под контролем. Она моя.

Вместе с последней мыслью провожу рукой по волосам, открывая дверь из ванной. И мир снова наклоняется под странным углом.

В моей гардеробной — сплошь хаос.