Но слова как-то не выходят. Вместо того чтобы говорить, я смотрю на него.
На жёсткий профиль, из тех, что с возрастом становятся только лучше. Седину на висках — не старческую, а такую, благородную, для солидности.
У серо-голубых глаз, что смотрят только на дорогу, расположились тонкие сеточки морщинок, словно он любитель щуриться, когда читает.
Твёрдая линия подбородка. Плотно сжатые губы, не пухлые и не тонкие. Гладко выбритое лицо.
Туманов — красивый мужик, зараза. Красивый той самой зрелой мужской красотой, против которой бессильно время.
Взгляд сам собой сползает на его правую руку.
Кольца нет. И следа от кольца нет — я как эксперт такое замечаю сразу.
Так. Стоп, Лисицына.
Я резко отворачиваюсь к окну и начинаю считать фонари. Что-то я слишком много внимания обращаю на этого человека!
Надо будет купить новый градусник и срочно измерить температуру, потому что я, кажется, начала бредить.
Дорогие читатели!
Приглашаю вас в новинку нашего литмоба 🔥"Замуж за БОССА"🔥
Алиса Верди "Замуж за босса. Не выйду!"
Читать тут:
Замираю. Юбка застряла на голове, колготки на мне, розовые трусы с жирафами на всеобщем обозрении.
— Розовые жирафы? Вам сколько, пять? Хотя судя по целлюлиту все сорок.
Голос принадлежит новому генеральному.
— Выйдите! — шиплю, пытаясь выбраться из юбки.
— Это мой кабинет, — скрипит кресло. — Выйдете вы. Желательно вместе с жирафами и навсегда.
— Пялиться на чужие трусы — это домогательство, между прочим! Я на вас в суд подам!
— Это я на вас подам. За психологическую травму. После ваших жирафов мне ещё долго ничего не захочется. Сжальтесь надо мной, Капустина — оденьтесь.
***
Лавров Марк Андреевич: хам, циник и мой новый босс. А вскоре выяснилось, что ещё и мой жених.
Нет, я не сошла с ума. Мой любимый влип по-крупному, и спасти его может только отчим-прокурор. Его цена — моя свадьба с мужчиной, которого он выбрал.
Отказаться я не имею права. Но если откажется жених…
Что ж, Марк Андреевич, вам нужна удобная жена? Я стану вашим персональным кошмаром. Вежливым. С улыбкой.
А на первом свидании жених сам озвучил условия:
— Моя жена должна молчать и не отсвечивать, выполнять супружеские обязанности по требованию и, разумеется, быть мне верной.
— А вы тоже будете верны?
— Конечно, нет. Но моя личная жизнь вас не касается. А ещё сбросьте килограммов пять. Жена Лаврова не может выглядеть как квашня.
Читать тут:
Глава 9. Так не делается!
Всеволод Туманов
Лисицына сидит рядом и молчит, что само по себе подозрительно. Смотреть на неё без повода я себе запретил ещё в самом начале поездки, но боковым зрением замечаю, что она оттаяла.
Спина уже не такая неестественно прямая, плечи опустились, руки, кажется, согрелись и лежат спокойно.
И от этого наблюдения внутри что-то глухо ворочается. Неужели я чувствую вину за то, что она простудилась?
Может, и да. Пусть она и судмедэксперт, это не лишает её женской хрупкости.
— Аптека на Гагарина круглосуточная, — хрипит она, не поворачивая головы. — Можно там. Я быстро всё куплю.
— Угу.
В аптеке она встаёт к окошку и начинает перечислять. Голос сел окончательно, фармацевт переспрашивает каждое второе слово, и список у неё, надо сказать, грамотный — всё по делу.
Я стою за её плечом и молчу.
— И градусник, — добавляю, когда она замолкает.
Лисицына оборачивается так резко, что едва не сносит стойку с гематогеном.
— Что?
— Градусник, — повторяю спокойно. — Вы свой не нашли, я полагаю. Иначе бы знали температуру.
Она открывает рот, зыркает на меня недовольным взглядом и закрывает. В зелёных глазах читается всё, что она думает о том, как я вклинился не в своё дело.
— Я как раз собиралась купить, — с достоинством сообщает она и зло отворачивает лицо.
Собиралась она. Конечно.
Фармацевт называет сумму. Лисицына лезет в сумку и, судя по всему, начинает там раскопки.
В этот момент я из-за её спины прикладываю карту к терминалу.
Раздаётся писк, после которого фармацевт протягивает ей чек.
Секунды полторы она смотрит на терминал, осмысливая масштаб произошедшего. Потом разворачивается ко мне, и…
— Товарищ генерал!.. — и без того красные глаза сейчас повылазят из орбит.
— Вы заболели на работе, майор, — говорю я, прежде чем она наберёт воздуха, чтобы гаркнуть. — Значит, и расходы рабочие. Могу оформить приказом, если вам так привычнее.
— Это не… — Она зажмуривает глаза и качает головой. — Так не делается!
— Делается, как видите.
Забираю пакет с лекарствами раньше неё.
Она какое-то время сверлит меня взглядом, но, видимо, простуда лишила её сил, необходимых для словесной перепалки.
Лисицына говорит негромкое:
— Я вам переведу.