— Вот чёрт, — запинаясь, произносит она. — Я не собиралась этого говорить. Ну, то есть, конечно, собиралась, но не думала, что ляпну это вот так, и теперь ты подумаешь, что я жду, что ты ответишь мне тем же, а я этого не жду, так что…
— Офелия.
— …и я знаю, что мы знакомы всего несколько месяцев, но…
Я не могу сдержать улыбку и нежно беру её лицо в ладони, прерывая её объяснения.
Я знаю, что любил раньше, хотя большая часть моей прежней жизни была утрачена, и я уже не могу вспомнить людей, которым принадлежала эта любовь. Странно осознавать, что ты что-то чувствовал, но почти ничего не помнишь об этом. Но вот она, Офелия Хэрроу, в полурасстёгнутом платье, с почерневшими руками, которые она положила мне на грудь, и с таким беспокойством в глазах из-за чувства, которое я ощущаю всё сильнее с каждым днём.
— Милая моя, — шепчу я, нежно проводя большими пальцами по её щекам. — Ты мне тоже нравишься. Я думаю, что у меня никогда не хватит слов, чтобы это объяснить.
Она хватает меня за запястье и поворачивает лицо, чтобы запечатлеть поцелуй на моей ладони.
— Тогда не надо, — шепчет она. — Вместо этого ты можешь просто поцеловать меня.
Она поднимается мне навстречу, обвивает руками мою шею, а её губы приоткрываются под моими.
Мы отступаем назад, слишком занятые друг другом, чтобы замечать, куда идём, пока её плечи с глухим стуком не ударяются о деревянную стену. Она задыхается у моих губ, и я начинаю отстраняться, опасаясь, что причинил ей боль, но её пальцы сжимаются на моём затылке, и она снова целует меня, прежде чем я успеваю спросить.
Обняв её за талию, я обращаю своё внимание на уголок её рта, проводя губами по изгибу челюсти, пока не добираюсь до нежной кожи под ухом. Она с тихим вздохом откидывает голову назад, её пальцы нежно перебирают мои волосы, пока я прокладываю дорожку поцелуев от её шеи к ключице.
Она взвизгивает, когда я приподнимаю её за бёдра, затем, задыхаясь, смеётся, обхватывая ногами мою талию. Это движение натягивает её повреждённую ногу, заставляя её вздрогнуть и крепче сжать мои плечи, но лёгкое движение души через повреждённую мышцу вскоре снимает дискомфорт, и она наклоняется, чтобы снова поцеловать меня.
Я несу её в соседнюю спальню и опускаю на матрас, где она тянет меня за собой, её руки блуждают по моей обнажённой спине и задерживаются на старых шрамах, пока мы целуемся. Вдвоём нам удаётся развязать последние шнурки на её одежде, не отрываясь друг от друга слишком надолго, пока я наконец не снимаю её и не швыряю на край кровати.
О, какое прекрасное зрелище она представляет, лежа на смятом постельном белье, с разметавшимися по подушке волосами. У неё полные и мягкие груди, красиво округлый живот, а по коже пробегают тонкие серебристые линии, повторяющие изящные изгибы бёдер. Я провожу руками по её талии, обводя эти маленькие отметины большими пальцами, прежде чем потянуться к завязкам её панталон.
Она приподнимает бёдра, чтобы помочь мне, позволяя стянуть с неё одежду.
Устроившись между её ног, я опускаю голову к её животу и прокладываю дорожку из поцелуев к толстым шрамам, которые тянутся вдоль её левого бедра. Я покрываю их влажными поцелуями, время от времени слегка прикусывая кожу.
Когда она шипит сквозь зубы, я улыбаюсь, уткнувшись в её бедро, и снова целую то же место, получая гораздо больше удовольствия от последовавшей за этим лёгкой дрожи, чем следовало бы. Она сжимает мою голову, и я поворачиваю лицо, чтобы поцеловать её ладонь, а потом возвращаюсь к старым шрамам.
В ней нет ни единого дюйма, который я бы намеренно оставил без внимания.
Между её бёдер виднеется мягкий островок тёмных завитков, и я наклоняюсь, чтобы поцеловать тёплую кожу прямо над ними, а потом ещё раз — чуть ниже пупка. Затем я спускаюсь ниже, раздвигаю завитки языком и медленно провожу им по влаге, уже скопившейся у неё между ног. Она вскрикивает, беспомощно подаваясь бёдрами навстречу моему лицу. На вкус она солёная и горячая, острее, чем я ожидал, и я не тороплюсь, провожу языком по складкам, нахожу набухший бугорок и обвожу его языком.
Я отстраняюсь ровно настолько, чтобы плюнуть на её влагалище и раздвинуть его большими пальцами, прежде чем снова прижаться к нему ртом. Я провожу языком глубже, облизывая её тугое жаркое лоно, когда она сжимается с прерывистым звуком, который отдаётся у меня в груди. Её влага горячей струйкой стекает мне на подбородок, но я продолжаю раздвигать её и облизывать долгими, неторопливыми движениями, мой язык погружается в неё, прежде чем подняться и обвести набухшую вершину, пока её бёдра не начинают сильно дрожать у моих ушей, а пальцы не зарываются в мои волосы.
— Искайрн…