» Любовные романы » » Читать онлайн
Страница 114 из 144 Настройки

Отпустив её грудь, я опускаю руку между нами и нахожу её набухший клитор, обводя большим пальцем гладкую, чувствительную плоть в такт медленным движениям бёдер. Она стонет и извивается, когда я постепенно усиливаю давление, растирая её всё более плотными кругами, и с каждым толчком она всё сильнее прижимается к моей руке. Её влагалище сильно сжимается вокруг меня, и когда по кончикам моих пальцев пробегает ещё один импульс отблеска души, она выгибается подо мной, её бёдра дрожат, а из моего горла вырывается прерывистый стон.

— Прямо здесь, — выдыхает она. — Искайрн…

— Ты со мной, — шепчу я ей на ухо. — Останься со мной.

Она вскрикивает, её тело пульсирует, и когда она открывает глаза, я вижу, как по ним скользят знакомые чёрные мембраны. Одного взгляда на то, как она смотрит на меня глазами, так похожими на мои собственные, достаточно, чтобы уничтожить меня, и я стону, когда вокруг нас разливается свет, ярко горящий несколько чудесных мгновений, прежде чем медленно-медленно угаснуть.

Я опускаюсь рядом с ней и убираю влажные волосы с её лба, убирая выбившиеся пряди с её лица, когда она поворачивается ко мне с сонной улыбкой. Её щека удобно ложится на мою ладонь, и когда она открывает глаза, чтобы посмотреть на меня, я обнаруживаю, что чёрная пелена ещё не спала. Странно видеть что-то такое знакомое на другом лице, особенно на том, на которое я так сильно полюбил смотреть. Они ей очень идут, хотя я подозреваю, что она бы не согласилась, и я не могу сдержать улыбку, когда провожу большим пальцем по её щеке и осторожно поворачиваю её лицо к свету свечи, чтобы лучше рассмотреть.

— Что? — бормочет она, следя за моим взглядом.

— Ничего, Офелия.

К сожалению, я никогда не был особенно искусен в сокрытии своего восхищения ею, и когда мой большой палец оказывается под одним из этих прекрасных чёрных глаз, сонное выражение её лица сразу же сменяется подозрением.

— О, чушь собачья. — Она прищуривается, глядя на меня. — Они почернели, не так ли?

— Так и есть.

— Ради сифилиса. — Она испускает глубокий вздох и откидывается на подушку, но когда я убираю руку, она перехватывает её и снова крепко прижимает мою ладонь к своей щеке. — Если ты собираешься взять свечу и рассмотреть их, клянусь, я тебя укушу.

— Я просто любовался ими.

— Ты вертел моей головой, как кочан капусты на рынке.

— Особенно красивый кочан капусты.

Она бросает на меня совершенно равнодушный взгляд, который становится ещё более восхитительным из-за того, что её глаза по-прежнему совершенно чёрные, и я наклоняюсь, чтобы поцеловать морщинку у неё между бровями, прежде чем она успеет придумать что-нибудь неприятное, чтобы обозвать меня.

— Я оставлю их в покое, — обещаю я, снова присаживаясь рядом с ней.

— Хорошо. И перестань улыбаться.

Я стараюсь ей угодить, хотя это становится гораздо сложнее, когда она закрывает глаза, берёт мою руку, кладёт себе под подбородок и прижимает к щеке, словно собирается держать её там до утра.

 

Глава 30

ОФЕЛИЯ

 

Ничто так не говорит о прекрасном вторничном утре, как возможность стоять по щиколотку в моче и дерьме, пока мясник размахивает отрубленной свиной головой у меня под носом.

— Свежая, этим утром, госпожа! — ревёт он, протягивая несчастное создание ко мне.

— Да, спасибо, я чувствую.

Я пригибаюсь под свиным пятачком и протискиваюсь мимо женщины с корзиной лука, только чтобы оказаться зажатой между двумя господами, спорящими о цене на овечью печень. К тому времени, как мне удаётся обойти их, кто-то наступил на мою юбку, и я начинаю думать, что Йорком, возможно, лучше было бы любоваться издалека.

Шамблз кипит.

Люди слева, справа и в центре, едва хватает места повернуться, не обнаружив чью-то потную подмышку у себя под носом. Торговцы срывают голоса поверх грохота проезжающих ручных тележек, пока мужчина у соседнего лотка кашляет так сильно, что ему приходится остановиться и сплюнуть в канаву. Никто не обращает на него ни малейшего внимания, кроме женщины, которая велит ему убраться с её чёртовой дороги. Зараза всё ещё свирепствует в Йорке, по-видимому, хотя здешние люди, похоже, решили, что небольшая болезнь и смерть — не повод прерывать покупки.

И всё же, при всех своих недостатках, я довольно хорошо провожу время.

Я уже купила два хороших отреза чистого льна и достаточно коры ивы, чтобы продержаться зиму. Мёд стоил небольшого состояния, признаюсь, но я не смогла устоять перед огромным горшком, который торговец припрятал под своим лотком, даже если Искайрну, несомненно, будет что сказать о весе моей корзины, когда он её увидит. Мне ещё нужно несколько вещей для диспансера, но довольно приятно беспокоиться о цене сушёных трав вместо того, чтобы гадать, сколько моих пациентов умрёт к тому времени, как я вернусь домой.

— А! Мисс Аптекарь! — доносится знакомый голос, когда я подхожу к следующему лотку. — Что я могу тебе предложить этим прекрасным утром?

Я поднимаю глаза и вижу Освальда Твейта, сияющего мне из-за своей маленькой горы сушёных трав, его рукава закатаны выше локтей, а в бороде запуталась веточка чего-то зелёного.