» Любовные романы » » Читать онлайн
Страница 105 из 144 Настройки

— Я голодна до чёртиков! — шиплю я сквозь стучащие зубы, хватаясь за рыжую шерсть на рёбрах. — У нас нет времени на медицинскую лекцию! Если ты не проведёшь нас через эту дверь, это сделаю я!

Прежде чем он успевает поймать меня за рукав, я отталкиваюсь от стены.

Я натягиваю капюшон на волосы и опускаю его достаточно низко, чтобы затенять лицо, затем стягиваю рукава рубашки вниз на почерневшие пальцы и складываю руки на груди.

Бог знает, я провела достаточно лет, наблюдая, как Гидеон играет праведного приходского священника. Если мой ублюдок-брат чему-то меня и научил, так это как заставить людей поверить, что Сам Господь послал тебя сказать им, что делать.

С этим я пересекаю покрытую соломой улицу и стучу в дверь. Маленькая девочка, сидящая у ступеней, поднимает глаза от фартука, её распухшие глаза расширяются при виде меня, а затем ещё больше, когда она замечает Искайрна, нависающего позади меня в своём чёрном плаще и костяной маске. Она подтягивает колени к груди с испуганным хныканьем.

— Тише, дитя, — говорю я ей, принимая спокойный, торжественный голос, который слышала от Гидеона тысячу раз. — Господь услышал плач твоего дома.

Засов скребёт, и дверь со скрипом открывается, являя худую, измождённую женщину с мукой на фартуке и глазами, распухшими от слёз. Она открывает рот, но в тот миг, когда замечает костяной клюв Искайрна через моё плечо, её лицо теряет цвет, и она тянется, чтобы захлопнуть дверь.

Я вклиниваю носок сапога прямо в дверной косяк.

— Мир этому дому, добрая сестра, — объявляю я, шагая вперёд, мои руки всё ещё набожно сложены на голодных рёбрах. — Я сестра Офелия, из… Сестёр Святого Иуды — да — а это… преподобный лекарь, посланный епархией. Мы услышали звон заупокойного колокола и пришли присутствовать при последней агонии.

Женщина дрожит, её глаза мечутся между моим капюшоном и Искайрном.

— Лекарь? Но отец Томас уже сделал всё …

— Отец Томас позаботился о духе, но плоть — другое дело, сестра, — перебиваю я, наклоняясь к ней. — Дурные соки уже поднимаются из его груди, и если им позволить распространиться, у вас будет больше одной смерти, чтобы оплакивать под этой крышей. Ни одна душа не должна входить, пока мы работаем, понимаете? Если только вы не предпочитаете хоронить дочь к воскресенью, я предлагаю вам позволить нам заняться тем, для чего Господь послал нас сюда.

Её взгляд мечется от моих затенённых глаз к ужасающей, возвышающейся фигуре Искайрна, нависающего на пороге, и она крестится три раза.

— Господи, сохрани нас, — лепечет она, отступая в коридор так быстро, что почти спотыкается о пару деревянных башмаков. — Ага, ага, конечно! Входите, сестра, входите! Милости нам, не позвольте этому забрать девочку!

— Господь обеспечивает, — торжественно провозглашаю я, переступая порог и делая довольно преувеличенное крестное знамение. — Да благословит Он этот дом и всех, кто в нём живёт, и дарует Свою милость нуждающимся.

Гидеон был бы вне себя, если бы мог меня слышать.

— Да воссияет Его святой свет на эти стены, и да обретут все, кто ищет Его милости, утешение под Его вечной благодатью. — Я снова поднимаю руку, чертя очередной крест над дверным проёмом. — В болезни и печали, в жизни и смерти, да хранит Господь этот дом и избавит его добрые христианские души от всякого зла и…

Искайрн ловит моё запястье прежде, чем я успеваю закончить, его длинные пальцы мягко смыкаются на моих, пока он опускает мою руку.

— Ты переигрываешь, — бормочет он, его клюв почти касается моего уха.

Я вырываю запястье и сверлю его взглядом из-под капюшона. Если он думает, что справился бы лучше со своим красивым феллмаршским пергаментом, пока мой скелет голодает, он может попробовать в следующий раз.

Женщина уже спешит по коридору, зовя тётю и кухонного мальчишку выйти наружу. Следует поспешный обмен, вместе со скрежетом сапог по половицам, и к тому времени, как она выпроваживает обоих через парадную дверь, мы с Искайрном стоим одни у подножия кривой лестницы.

— Наверх, сестра, — говорит она, подбирая юбки, пока начинает подниматься.

Я следую за ней по узким ступеням, одной рукой скользя по перилам, пока она продолжает рассказывать мне, как тщательно следовала моим указаниям. Только когда мы достигаем площадки, она замолкает, поворачиваясь ко мне с вновь наполняющимися распухшими глазами.

— Пожалуйста, сестра, — шепчет она. — Не позвольте ему страдать.

— Он в руках Всемогущего, — уверяю я её, ожидая, пока она не исчезнет вниз по лестнице, прежде чем толкнуть дверь спальни.