— Как же приятно будет хоть ненадолго избавиться от поклонников, которые преследуют меня на каждом шагу.
Бросаю на нее сухой взгляд.
Несмотря на слова, она совершенно не похожа на человека, который старается не привлекать внимания. На ней самый экстравагантный траурный наряд из всех, что она когда-либо носила: бесчисленные слои черного шелка, отделанные самым сложным кружевом, какое мне доводилось видеть. У лифа высокий ворот, пышные рукава-жиго и черные драгоценные камни вместо пуговиц. На глазах очки с затемненными стеклами, а голову венчает огромный капор в тон платью.
Не уверена, что Араминта настолько знаменита, насколько ей кажется, но год у нее и правда выдался насыщенным. Комитет благопристойности недолго вредил ее модельной карьере. Пожалуй, их законопроект, отделивший издания для взрослых с откровенным содержанием от материалов для широкой публики, лишь открыл перед ней новые возможности. Теперь периодическим изданиям приходилось либо полностью исключать взрослое содержание, либо выпускать отдельную версию. А поскольку спрос на непристойное и скандальное был огромным, большинство выбрало второй вариант. Журналы с фотографиями полуобнаженных моделей расцвели, и благодаря множеству новых изданий для взрослых рекламных мест стало больше, чем когда-либо. Ари оставалась без работы всего месяц, а затем предложения посыпались одно за другим.
Если она и искала место, где никто не видел ее рекламу или фотографии на журнальных разворотах, то нашла. И пусть формально я ее не приглашала, рада, что она здесь. Только не стану об этом говорить. Если Ари узнает, насколько она мне дорога, то станет совершенно невыносима.
— Тогда пойдем, — говорит Монти. — И будем надеяться, что сегодня нас не зарежут сурки.
Ари резко поворачивает к нам голову.
— Мне действительно стоит этого опасаться?
Мы с Монти обмениваемся понимающими смешками и проходим под аркой. Едва достигаем рыночной площади, как оказываемся в самом разгаре праздника. Кипарисовая Лощина никогда не бывает оживленнее, чем во время сезонных торжеств, когда жители приглашают друзей из других частей Неблагого леса и даже из Благих городов. Разношерстная группа музыкантов играет веселую мелодию у края импровизированной танцевальной площадки. Половина из них — существа-фейри и жители Кипарисовой Лощины, остальные — человекоподобные фейри.
Среди толпы встречается еще несколько двуногих фигур. Одни — фейри в Благой форме, другие — Неблагие фейри с человекоподобными телами от природы. Есть даже несколько людей или, возможно, полукровок, как Монти.
Гирлянды из бархатцев переплетаются с нитями огоньков над головой, усиливая теплое сияние полуденного солнца, пробивающегося сквозь густой древесный полог. Мы лавируем в толпе, огибая танцевальную площадку и не присоединяясь к веселью — мне потребуется немало алкоголя, прежде чем решусь на подобное, — и разглядываем все вокруг.
С высоты пяти с лишним футов деревня выглядит совершенно иначе. Мне еще никогда не доводилось любоваться Кипарисовой Лощиной с такого ракурса, и каким-то образом отсюда она кажется даже очаровательнее, чем глазами куницы. Домики выглядят еще более сказочно, чем обычно — особенно теперь, когда их щедро нарядили венками из подсолнухов и яблок, а из окон, с крыш и навесов свисают украшения, сплетенные из пшеничных колосьев.
По другую сторону танцевальной площадки нас манят бесчисленные прилавки: с едой, товарами и всевозможными развлечениями — гаданием, играми и прочим.
— О-о-о, сватовство! — Араминта устремляется к палатке, где на стойках развешаны плетеные ленты самых разных цветовых сочетаний.
В центре установлена миниатюрная арка с деревянной дверцей, посередине которой проделано отверстие. В памяти всплывают прежние решения, принятые в пьяном угаре, и я хватаю Ари за рукав, прежде чем она успевает сделать больше трех шагов.
— Никакого сватовства, — цежу сквозь зубы. — Поверь мне.
Она надувается, но подчиняется, лишь бросив на палатку тоскливый взгляд. За минувший год в жизни Ари и без того было больше романтических приключений и разбитых сердец, чем ей требовалось. Обручение с незнакомцем сроком на год точно ни к чему.
Продеваю одну руку под локоть Монти, второй по-прежнему крепко удерживая Ари за рукав, чтобы ей не пришло в голову ничего забавного, и тащу спутников к прилавкам, при виде которых уже текут слюнки.
Воздух наполнен ароматами засахаренного мяса и сытного хлеба, сладких вин и горького эля.
Монти добродушно закатывает глаза.
— Да-да, дорогая, пойдем за твоим беконом.
Мы пробуем еду у каждого приглянувшегося мне продавца и едим, пока не оказываемся набиты до отказа. От выпитой бутылки гранатового кордиала мысли приятно затуманиваются. Араминта пьяна еще сильнее и хлещет яблочное вино словно воду.
— Твой родной город — лучший! — заявляет она с широкой улыбкой, прижимая бутылку к груди.