— Насчет этого... Сегодня я впервые сделал это намеренно, и далось мне не слишком легко. Возможно, со временем станет проще, но пока я способен обратиться, лишь когда устанавливаю связь с магией фейри. А большую часть жизни я занимался прямо противоположным.
— Как же тебе удалось сегодня?
— Ну, я был чертовски зол из-за Комитета благопристойности, и это пробудило чувства... мою страстную любовь к тебе.
На последних словах он краснеет, и это настолько очаровательно, что мне хочется его укусить.
— А-а, — понимающе киваю я. — Значит, нужно тебя разогреть. Хочешь посмотреть на мою грудь?
Уже расстегиваю жилет, пока Монти, запинаясь, пытается составить хоть сколько-нибудь связный ответ. К тому времени, как блузка распахнута, а бралетт задран, он полностью оставляет попытки возражать.
Рот приоткрывается, а взгляд жадно впитывает увиденное.
— Никогда не устану от этого зрелища, — говорит он, приближаясь с голодом мужчины, готового наброситься.
Останавливаю его многозначительным взглядом.
— А, точно. Обращение, обращение.
Еще несколько мгновений Монти с тоской смотрит на мою грудь.
— Да, это поможет. Дай мне минуту.
Плотно сжимаю губы, чтобы не рассмеяться над сосредоточенностью, исказившей его черты и совершенно не сочетающейся с огненной похотью в глазах. Когда уже начинаю опасаться, что ничего не получится, по его телу проходит дрожь, и он опускается на четыре лапы.
Восторженно пищу, прижимаю ладони к щекам и смотрю на фенека у своих ног. Да, сегодня я уже видела его таким. Но он все равно преступно очарователен.
Приседаю, чтобы разглядеть ближе: от огромных ушей до длинных усов. Он настолько милый, что хочется стиснуть его огромную голову, раздавить крошечные косточки и искусать целиком.
От любви! Не от голода. Я хочу искусать его лишь метафорически. Объяснить сложно, но меня охватывает непреодолимое желание сжать его изо всех сил.
— Дорогая, — сухо произносит он, — ты собираешься и дальше смотреть на меня так, словно хочешь подать к ужину, или уже присоединишься?
— Ой, точно.
Закрываю глаза, обращаюсь к внутренней охотнице и уменьшаюсь, принимая облик куницы.
Глаза Монти становятся еще круглее.
— Ох, только посмотри на себя, — мягко говорит он. — Я так давно не видел тебя такой.
— Догони, если сможешь.
Прыгаю вперед и стремительно несусь по тропе.
Монти нагоняет меня за считанные секунды, и мы мчимся по камням, земле и поваленным деревьям. Когда бежим вдоль ручья, чувствую на себе его взгляд.
— Ты очень красивая, Даф.
Поворачиваю к нему голову.
— Теперь ты влюбляешься в меня и в Неблагой форме?
— Может быть... уф!
Монти мордой вперед врезается в землю: задние лапы зацепились за пень, который он пытался перепрыгнуть, не сводя с меня глаз. Шиплю от смеха. Он торопливо поднимается, и от изящного аристократа не остается ни следа — лишь неуклюжий лис.
— Не осуждай мою недостаточную ловкость. Я всего третий раз нахожусь в Неблагой форме и лишь второй раз в ней бегаю. Лапы устали после того, как я гнался за тобой через весь город.
Несмотря на оправдания, перестать смеяться не получается. Снова срываюсь с места, а Монти держится рядом, скаля зубы в лисьей улыбке.
До Кипарисовой Лощины мы добираемся быстро и решаем войти в деревню, не возвращаясь в Благую форму.
Проходим под увитой плющом решетчатой аркой, которая служит входом в поселение, и ступаем на кирпичную дорожку. Деревья здесь растут лишь немного реже, а большинство зданий возведено между широкими стволами, вокруг них или прямо внутри. Над головой переплетаются нити теплых огоньков, протянутые между ветвями и высокими сучьями. Они образуют целый светящийся полог.
При виде рынка впереди все существо наполняет гулкая ностальгия. Каждый день до заката здесь кипит жизнь.
Мы вливаемся в оживленную толпу существ-фейри, снующих между домами и торговыми прилавками. Здания яркие и разноцветные — всех оттенков желтого, синего и зеленого. По стилю они напоминают постройки в человеческой земледельческой деревне: с крутыми покатыми крышами, открытыми деревянными балками и дверями, как у амбаров. Главное отличие — размер. Каждое здание соответствует среднему росту живущих здесь существ-фейри. Будь мы сейчас в Благой форме, все вокруг казалось бы крошечным.
Монти с восхищением разглядывает окрестности. Уши прижаты назад, пока мы шагаем по кирпичной дорожке среди других пушистых тел.
— Это невероятно. Не могу поверить, что здесь тебе не становится не по себе.
Подскакиваю вперед, затем несколько шагов резвлюсь задом наперед, чтобы наблюдать за выражением его мордочки.
— Когда я только переехала сюда из тихого уединения своего дупла, все и правда ошеломляло. А теперь это просто мой дом.
— Дафна, это ты?
Скрипучий старческий голос узнаю сразу.