— Какое облегчение. Ари сказала, что обложки отменили.
Закатываю глаза.
— Ари подавлена, потому что до окончания всей этой неразберихи не сможет рекламировать зелье от геморроя в нижнем белье. Сейчас она не способна уделить ни капли внимания чужим проблемам. Сама виновата. Я собиралась во всех подробностях рассказать ей о наших сексуальных похождениях на выходных.
— О-о, — с кокетливым видом протягивает Монти. — Для меня большая честь, что моим членом настолько хочется хвастаться.
Мужчина средних лет в цилиндре резко поворачивается и прожигает нас взглядом.
Краснею и понижаю голос:
— Жаль, у нас нет отдельного купе.
— Кому нужно уединение? — произносит Монти у самого уха, проводя рукой вверх по внутренней стороне моего бедра. — Мои пальцы достаточно ловкие, чтобы двигаться незаметно. Ты ведь сумеешь вести себя тихо?
Прикусываю губу и останавливаю блуждающую ладонь.
— Нет, не сумею.
Он смеется и прекращает соблазнительную игру. А затем, словно запоздало вспомнив, добавляет:
— Только уточню: ты отказалась от моего предложения?
— Поласкать меня в общем вагоне поезда посреди дня? Да.
— Нет, от другого. Которое касалось свадьбы.
Пульс учащается.
Знаю, он сделал предложение из-за ошибочного ощущения срочности, но от мысли, что оно все еще остается в силе, внутри разливается тепло.
И все же принять его пока не могу.
— Пока да, — отвечаю, не отрывая взгляда, чтобы он видел всю серьезность моих слов. — Хочу сделать этот шаг без влияния других обстоятельств.
— Значит, однажды ты можешь согласиться.
— Возможно, — говорю и подмигиваю.
ГЛАВА 42
ДАФНА
Мы выходим на самой северной станции и ловим карету, чтобы подъехать к Неблагому лесу настолько близко, насколько возможно. Дальше до моего родного города можно добраться только пешком. На подходе нас встречают несколько указателей, расставленных через каждые несколько ярдов. Они предупреждают путников, что впереди начинается Неблагая территория.
Весь этот лес — охраняемые земли Неблагих, где человеческие законы не действуют. Охотников, которые осмелятся переступить за указатели, наверняка разорвут на части первые же опасные фейри, которых они встретят, и их семьям никто ничего не возместит. Любые конфликты — между местными, приезжими или теми и другими — разрешаются по Неблагим обычаям, что зачастую означает поединок насмерть.
Обмениваюсь с Монти взглядом, проверяя, готов ли он. В поезде я постаралась подготовить его как могла: напомнила, что, хотя Кипарисовая Лощина построена по образцу человеческой деревни и выглядит довольно мило, это место древних преданий и обычаев, которыми управляют фейри. Деревня предназначена для существ, интересующихся Благой культурой, но не желающих жить по Благим правилам. Здесь они могут испытать ее, не отказываясь от собственных ценностей.
Монти кивает и улыбается, показывая ямочки.
— Пойдем.
Взявшись за руки, мы ступаем под свод деревьев. Чем глубже заходим, тем сильнее меркнет ранний вечерний свет, рассыпая по листве и подлеску золотые пятна. Какая прекрасная палитра. Я бы отдала все, чтобы запечатлеть этот момент — тихую неподвижность леса, нарушаемую лишь пением птиц, ощущение ладони Монти в моей — и перенести его на холст. Здесь желтая охра. Там кадмиевый красный. Жженая сиена и виридиан...
— Это ведь было из-за меня? — спрашивает Монти, вырывая из мысленной картины.
— Что именно?
Отпускаю его руку, когда мы добираемся до поваленного дерева. Оно упало под углом и застряло в развилке другого ствола. Не в силах устоять перед соблазном, запрыгиваю на бревно и начинаю по нему идти. Монти остается на земле и шагает рядом.
— Причина, по которой в прошлый Лугнасад ты так расстроилась, что решила утопить горе в выпивке.
Его слова настолько удивляют, что я едва не теряю равновесие. Шире развожу руки, надежнее ставлю ногу и лишь затем продолжаю движение.
— Не сказала бы, что это целиком твоя вина. Слишком много выпила я сама.
— Можешь сказать мне правду, любовь моя.
В его голосе нет ни осуждения, ни страха. Он действительно хочет знать.
Добираюсь до приподнятого конца бревна, застрявшего в развилке соседнего дерева примерно в шести футах над землей. Внизу Монти уже ждет меня, раскинув руки. Я вполне могла бы спрыгнуть сама, но отказываться от его помощи не собираюсь. Прыгаю вниз, и Монти с легкостью ловит меня.
Тогда понимаю: он не собирается отпускать, пока не услышит правду.
Смущенно смотрю на него.
— Дело в том, что... я собиралась пригласить тебя с собой во время ежегодного возвращения домой. Только как друга, разумеется. Мы так давно не виделись, и мне хотелось наверстать упущенное. Еще думала, что тебе понравятся Кипарисовая Лощина и фестивальный обряд сватовства.
Его лицо наполняется сожалением.