Разумная часть сознания напоминает проверить карманные часы и узнать, сколько осталось до начала рабочего дня, но на движение стрелок почти не обращаю внимания. Мне необходимо ее увидеть. Сейчас.
Останавливаю первую попавшуюся карету и велю кучеру ехать к главному зданию «Флетчер-Уилсон» в деловом районе. На Вербеновой улице движение замедляется, поэтому выхожу за пару кварталов, расплачиваюсь и остаток пути преодолеваю бегом. И тогда вижу причину суматохи. Тротуар заполонили люди с плакатами, скандирующие лозунги. Что-то о разврате и обнаженной груди.
Направляюсь к главным дверям, но дорогу преграждает женщина.
— Добрый сэр, не подпишете ли петицию за удаление обнаженной груди с книжных обложек?
— Идите нахуй, — отвечаю и обхожу ее.
Услышав потрясенный вздох, останавливаюсь и оборачиваюсь с извиняющейся улыбкой.
— Прошу прощения. Невежливо так разговаривать с леди. Я хотел сказать: будьте так любезны, идите нахуй.
На стойке регистрации даже не задерживаюсь и сразу поднимаюсь на редакционный этаж. Вокруг царит такой хаос, что заметить Дафну невозможно. Пробираюсь между столами, ошеломленный шумом и суетой. Интересно, так ли Дафна чувствует себя в незнакомых или многолюдных местах, когда звуки и беспорядок обрушиваются со всех сторон?
— Что ты здесь делаешь?
Резко поворачиваюсь на знакомый голос, но не сразу понимаю, откуда он раздался. Наконец замечаю бумажную пикси, лежащую на животе поверх чернильницы. Перед ней на столе раскрыта рукопись. Не видел Араминту в Неблагой форме с того дня, как воссоединился с Дафной у комнаты отдыха.
Но если она здесь...
— Где Дафна?
Араминта лениво перелистывает страницу рукописи.
— Наверное, уже на вокзале.
— В смысле, на вокзале?
— Ее обложки отменили, а повышение отложили или что-то вроде того.
Сердце обрушивается куда-то к ногам.
— Зачем она поехала на вокзал?
— Мистер Флетчер отпустил ее до конца дня, и она говорила что-то о полуденном поезде.
— Куда?
— Без понятия. Я слишком подавлена, чтобы мыслить.
Она переворачивает еще одну страницу.
— Как думаешь, почему я читаю плохие заявки?
Провожу рукой по лицу, чувствуя, как в груди оседает ужас. Есть лишь одно место, куда Дафна могла отправиться, узнав, что ее карьерные мечты рухнули.
— Она сдалась, — насмехается темная сторона сердца. — Без карьеры у нее не осталось ничего, что могло бы освободить от связывания рук. Тебя всегда было недостаточно. Разумеется, она сбежала.
Она ушла. Она, блядь, ушла.
Прежде чем я успел рассказать...
Все внутри стремится съежиться.
Не следовало признаваться ей в любви. Теперь потерять ее будет еще больнее.
Но мне необязательно ее терять. Уже нет. Я могу стать тем, кто ей нужен.
Ты никогда не станешь тем, кто ей нужен. Она была здесь ради карьеры иллюстратора, а не ради тебя...
Вытряхиваю из головы тихие испуганные голоса и вместо них обращаюсь к гневу. К гневу на происходящий у здания балаган. На отмененные обложки Дафны. Внутренний огонь поднимается, и на этот раз я от него не отступаю. Позволяю пламени пожирать меня изнутри, превращая мрачные мысли в пепел. Гнев сплетается со страстью. С пламенной любовью к Дафне. С обжигающей решимостью хотя бы раз в жизни бороться за желаемое.
В груди вспыхивает искра, которую прежде почти не доводилось ощущать. Обычно в такой момент я бы затянулся успокаивающим травяным средством и приглушил ярость. Но не сейчас. На этот раз позволяю ей расти, растекаться по конечностям и кипеть в крови. Зрение застилает фиолетовый цвет, который я видел лишь однажды. Цвет магии фейри, связанной с духовным миром и дарующей способность менять форму. Все тело сияет этим светом. Ощущение странное, новое и слегка пугающее, но я отдаюсь ему целиком. По позвоночнику пробегает дрожь, а когда устремляется обратно вниз, чувствую, как уменьшаюсь.
И вот уже опускаюсь на четыре лапы и устремляюсь обратно тем же путем, которым пришел.
Последнее, что слышу перед лестницей, — восторженный визг Араминты:
— О боже мой, какой же ты ми-и-илый!
И она не единственная, кто пищит при моем появлении. Еще больше визгов раздается от женщин, заполонивших тротуар, но я проношусь мимо них, лавируя между ногами и под юбками. На четырех лапах гораздо легче и быстрее пробираться сквозь толпу, чем на двух.
И слава гребаному богу.
Мне нужно успеть на поезд.
ГЛАВА 41
ДАФНА
На сердце странная смесь тяжести и легкости. Сегодняшние новости меня раздавили, но лишь наполовину. На другой чаше весов остается надежда. Столько надежды и любви. Однако есть кое-что, что больше нельзя откладывать. Лугнасад еще не наступил, но ждать до него я не намерена. Не хочу больше гадать — мне нужно расторгнуть помолвку.