Дафна меня игнорирует, а Трость с Кулачищем обмениваются насмешливыми взглядами. Кулачище пренебрежительно машет рукой.
— Не забивай свою хорошенькую головку, милая. Тебя это не касается.
В крови вспыхивает ярость, и я с благодарностью позволяю ей прояснить сознание. До сих пор Кулачище не вызывал у меня особых чувств. Просто болван, который, как и все мы, выполняет свою работу. Но услышав, как он называет ее милой… Хочется вырвать язык у него изо рта.
Дафна низко рычит.
— Думаю, еще как касается.
Трость смеется. По-настоящему смеется над моей маленькой дикаркой.
— Ладно, тогда будет один на один.
Он кивает напарнику.
— Удержи ее. Пусть смотрит, как ее любимчик истекает кровью.
И оба бросаются вперед — гораздо быстрее, чем я ожидал. В следующее мгновение Трость уже передо мной и направляет оружие прямо в лицо. Все мысли заняты безопасностью Дафны, но остается лишь отреагировать на первую угрозу. Уклоняюсь в сторону и ладонью перехватываю удар. Боль разливается по кисти, пронзает запястье и поднимается выше по руке. Перед глазами почти темнеет, но я цепляюсь за гнев. Стиснув зубы, обхватываю лакированное дерево пальцами и дергаю изо всех сил. Моя реакция застает Трость врасплох, и оружие выскальзывает из его рук. Перекладываю его в левую руку — ту, которую не разрывает от боли, — и со всего размаха бью по ошеломленному лицу. От удара его голова резко откидывается в сторону, и он тут же валится на спину.
Разворачиваюсь, отыскивая взглядом Кулачище. Он выглядит не менее потрясенным, чем Трость секунду назад, но удостаивается лишь мимолетного взгляда. Все внимание сосредотачивается на Дафне, которую он прижал к груди. Одна рука лежит поперек ее плеч, другая закрывает рот. Она извивается в его хватке и рычит в ладонь.
Поднимаю трость и направляю на него.
— Убери от нее свои гребаные руки.
На его лице мелькает неуверенность, но тут за спиной слышится, как Трость неуклюже поднимается на ноги, и выражение Кулачища мрачнеет.
— Наши две минуты еще не закончились.
— Ублюдок, — бормочет Трость.
Он, пошатываясь, появляется на краю моего поля зрения, прижимая ладонь к лицу.
— Синяк останется.
— Отпусти ее, мерзкий ты мудак, — рычу сквозь зубы, — или я загоню эту трость тебе прямо в глазницу.
Кулачище фыркает от смеха.
— Какие громкие слова. Только я покрупнее буду. Посмотрим, как ты справишься со мной. А ты забирай девчонку.
Он толкает Дафну в сторону Трости, не сводя с меня глаз. Трость протягивает руку, готовясь схватить ее… Но Дафна цепляется за ладонь Кулачища. Обеими руками обхватывает его широкое запястье, раскрывает рот… и изо всех сил впивается зубами в основание большого пальца.
Кулачище вскрикивает, когда зубы погружаются в ладонь, а затем издает сдавленный звук, когда она резко отдергивает голову, вырывая кусок плоти. Трость замирает. Его маленькие глаза едва не вылезают из орбит, пока Дафна с легкой грацией ускользает прочь.
Кулачище смотрит на изуродованную ладонь, все шире разевая рот.
— Она меня укусила, — панически произносит он. — Она мне, блядь, руку откусила. Она... она правда меня укусила.
Мышцы напряжены, словно сжатая пружина. Крепче обхватываю трость, ожидая ответного нападения. Одно движение, и я засажу эту палку прямо ему...
Кулачище всхлипывает, падает на колени и принимается рыдать, прижимая к себе раненую руку. Я настолько ошеломлен, что в голове становится пусто. Остается лишь смотреть, как вся его грозная осанка съеживается.
— Нет, нет, нет. Только не рука.
Он поднимает на нас полные слез глаза.
— Мне нужно связать двести шарфов со снеговиками к зимнему солнцестоянию. Двести. Это должен был быть мой большой шанс!
Дафна выплевывает изжеванный кусок плоти на землю перед ним.
— Ты фейри, — твердо говорит она. — Заживет. А пока, может, перестанешь избивать людей в переулках.
— Я выполнял приказ.
— Нет, — отвечает Дафна. — Судя по всему, ты согласился подработать за мелочь.
— Необязательно было кусать меня за руку. Я собирался вести себя с ним осторожно. Всего пара ударов.
Она пожимает плечами.
— Ты сам сказал, что правил нет. А теперь перестань браться за случайные заказы и оставь Монти, блядь, в покое.
Трость делает шаг в сторону, но Дафна рычит, и он мгновенно замирает. Медленно поднимает руки, а затем кивает на что-то неподалеку. Она разрешающе склоняет голову, и он подбирает шарф Кулачища. Присев рядом, осторожно похлопывает товарища по плечу и протягивает ему ткань.
— На рану.
Кулачище рыдает еще громче, прижимая шарф к ладони.
— Только не уточки. Это был мой любимый.
— Пойдем, здоровяк, — говорит Трость, помогая другу подняться.
Затем обращается к нам:
— Эм... наши две минуты закончились. Мы, пожалуй, пойдем.
— Подождите, — говорит Дафна, останавливая их отступление. — Мы закончили? Больше такого не повторится?