— Из-за дождя мы почти потеряли твой запах, скользкий ублюдок.
— Кто они? — спрашивает Дафна, и на лице мелькает паника.
— Мудаки, — вполголоса отвечаю я. — В основном безобидные, но невероятно назойливые.
Сдвигаюсь в сторону, заслоняя ее собой.
— Какого хрена вам нужно? — спрашиваю Трость и Кулачище. — Сегодня я свою часть выполнил. Проиграл, как и должен был. Почти не защищался.
— Оставалось еще две минуты, — говорит Трость. — Тебя вырубили слишком рано.
— Меня вырубили в последнем раунде, как мы и договаривались.
— Мы велели продержаться до конца, — замечает Кулачище.
— Я не соглашался ждать до самой последней секунды.
Кулачище и Трость переглядываются. Второй делает шаг вперед и закидывает трость на плечо.
— И все же немного несправедливо, что тебе удалось избежать наказания в полной мере. Поэтому мы пришли это исправить. Закончим раунд между нами, мужчинами.
— К тому же, — добавляет Кулачище, — Смертельная Опасность заплатил нам несколько изумрудных кругляшей, чтобы мы слегка тебя отделали.
— Смертельная Опасность, — повторяет Дафна у меня за спиной.
Она видела мой бой с этим чешуйчатым ублюдком-фейри, поэтому, разумеется, узнает имя.
Взгляды головорезов тут же перемещаются на нее, и я делаю еще один шаг вперед, возвращая их внимание к себе.
— А у Смертельной Опасности какая претензия?
— Его немного расстроило, что у вас двоих так и не вышло честного боя, — отвечает Трость.
Рот сам собой открывается.
— Честного боя? Это он спровоцировал меня на дисквалификацию. Он бы победил, если бы следом не добился дисквалификации и для себя. А теперь платит вам двоим, чтобы вы меня избили? Насколько же нужно быть поехавшим?
— Скучающая маленькая змейка, у которой слишком много папочкиных денег, — закатывая глаза, говорит Кулачище.
— Раз вы так охотно берете папочкины деньги, — отвечаю я, — значит, с финансами у вас все еще хуже, чем я думал. Полагаю, так бывает, когда работаешь на гоблина, которого больше возбуждает раскрывать тайны клиентов, чем получать обратно выданные им займы. Кстати, как поживает твой побочный бизнес? Много шарфов продал в последнее время?
Кулачище кривится и подходит ближе. С неожиданной нежностью разматывает шарф на шее. Свет грибов открывает узор: маленькие желтые утята на бледно-голубом фоне. Не будь он таким мудаком, я бы даже впечатлился его работой. Он аккуратно складывает шарф и кладет на сухой участок земли, подальше от капель, которые продолжают просачиваться сквозь просветы между переходами над головой.
Затем с силой ударяет кулаком о ладонь.
— Давай закончим твой раунд.
— Дерьмо, — бормочу себе под нос.
Я не солгал Дафне: эти ублюдки и правда в основном безобидны. Но сейчас я не в лучшей форме для драки. Дождь и холодный воздух лишают сил. По крайней мере, гнева пока хватает, чтобы удержаться на ногах.
— Две минуты, — говорит Трость, неспешно приближаясь и вращая трость, по-прежнему закинутую на плечо. — Потом отпустим. Раз это не приказ босса, никаких правил у нас нет.
— Никаких правил? — переспрашиваю я. — Значит, мне можно отбиваться.
Дафна цепляется за спину моей рубашки.
— Ты ведь не собираешься с ними драться? — яростно шепчет она.
— Все в порядке. Это быстро закончится. Они неумелые бойцы. Небрежные.
И это правда. Раньше они уже изо всех сил пытались меня отделать, но с тем же успехом могли пощекотать под ребрами. Даже приятно было. Разумеется, тогда они действовали по правилам босса и должны были скорее напугать, чем покалечить.
А сейчас… Что ж, выбора у меня почти нет. Переулок заканчивается сплошной кирпичной стеной там, где здания соединяются. Если побегу вперед, Трость и Кулачище меня перехватят. К тому же я никогда не убегал от драки. Продержаться две минуты будет легко, поэтому за себя не волнуюсь.
В мыслях лишь один человек.
— Обернись, — говорю, отступая, пока прихвостни медленно приближаются. — Прими Неблагую форму, вскарабкайся наверх или ускользни отсюда. Они за тобой не погонятся. Я найду тебя, как только все закончится.
— Я не уйду, — цедит она.
— Отбиваться можешь, — говорит Трость, останавливаясь и широко расставляя ноги.
Одну руку он засовывает в карман, другой снова прокручивает трость на плече. Затем его хватка становится крепче, и костяшки белеют.
— Но двое против одного — не особо честная драка.
Кулачище посмеивается, разминая пальцы и принимая боевую стойку. Разворачиваю стопы, слегка сгибаю колени и поднимаю руки. Мышцы вопят от протеста: их измотал долгий бой на ринге, а дождь высосал остатки сил.
— Обернись, Даф, — тихо повторяю я. — Я тебя найду...
— Только одного? — перебивает она, выходя вперед и вставая рядом со мной, уперев руки в бока. — Двое против одного? Я невидимая?
— Что ты делаешь? — бормочу, не решаясь отвести взгляд от противников.