Опускаю рот к его плечу, слегка касаясь зубами соленой кожи. Затем открываю губы шире, сильнее прижимаю зубы...
— Не надо...
Монти замирает, и меня охватывает ужас, когда осознаю, что едва не сделала. Раньше я уже кусала любовника во время секса, и это мгновенно разрушило настроение. А вместе с ним и наши отношения. Но прежде чем паника успевает полностью погасить желание, Монти снова заговаривает. Голос сдавленный и прерывистый, когда он шепчет мне на ухо:
— Не кусай по-настоящему, пока не захочешь, чтобы я кончил. Потому что тогда я не смогу сдержаться.
Эйфория захлестывает кровь. Его не отталкивает мое желание укусить. Оно его возбуждает. Настолько, что прикосновение зубов способно довести до предела.
Если раньше второй оргазм только приближался, теперь он уже неизбежен. Монти возобновляет движения, врываясь в меня с новой силой. Не отрываю рот от его плеча, ощущая каждый толчок мышц, каждую крупицу сдержанности, которую он использует, чтобы продлить происходящее. Пальцы вплетаются в волосы у основания его шеи. Одну руку он просовывает между нами и начинает ласкать клитор, одновременно двигаясь еще жестче и быстрее. Когда я уже начинаю разваливаться на части, впиваюсь зубами в его плечо. Не до крови, но достаточно сильно, чтобы причинить боль.
Монти стонет, и ритм сбивается.
— Ох, блядь, Дафна. Куда я могу кончить?
— Внутрь, — задыхаясь, отвечаю я.
Я принимаю тоник, и будь я проклята, если позволю ему лишить меня ощущения, как он заполняет меня целиком. Движения снова обретают ровный ритм, а пальцы продолжают кружить по клитору. Всхлипываю ему в плечо и кусаю сильнее, наслаждаясь вкусом кожи, шершавой стеной, царапающей ягодицы, и полнотой его внутри.
Следующий глубокий толчок затуманивает зрение.
Я сжимаюсь вокруг Монти, и освобождение растекается вокруг его члена. Кричу его имя, приглушая звук кожей, которую до сих пор удерживаю зубами. Он кончает следом, наполняя меня влажным теплом и растягивая оргазм так надолго, что кажется, будто он никогда не закончится. Ритм замедляется вместе с последними пульсирующими толчками. Когда мы наконец замираем, дрожа от отголосков общего наслаждения, провожу языком по месту укуса и целую его.
Монти помогает мне спуститься по стене, выходит из меня и ставит ноги на землю. Мы прижимаемся лбами и остаемся так, пока дыхание не выравнивается, содрогаясь и блестя от пота.
Не знаю, сколько проходит времени.
Секунды.
Минуты.
Часы.
Затем Монти накрывает мой рот своим, и я чувствую улыбку на его губах. Когда он отстраняется, глаза сияют весельем. С удивлением замечаю, что на челюсти не осталось и следа синяка. Рассечение над бровью тоже затянулось, оставив лишь засохшую кровь.
Монти отступает, проводит ладонями по растрепанным волосам и радостно вздыхает.
— Пылающий ад, Даф, это было просто невероятно.
Согласна с каждым словом. Возможно, не все мечтают, чтобы первый раз с любимым мужчиной произошел в переулке, но мне нравится все, что мы только что сделали. Все, чем становимся вместе. Все, чем еще можем стать. Испуганная часть сердца по-прежнему пытается спрятаться, напоминая, что проблемы никуда не исчезли. Мне еще предстоит разорвать связывание рук. Монти должен выплатить долг, не говоря уже об отношениях с семьей, которые удерживают его на месте. Но об этом можно подумать в другой день.
Похоже, Монти чувствует то же самое. Он снова встречается со мной взглядом. Улыбка становится мягче, но остается искренней.
— Пойдем домой.
— Домой? — переспрашиваю я.
Он вдруг смущается.
— Пора показать тебе, где я живу.
ГЛАВА 38
МОНТИ
К тому времени, как мы выбираемся из переулка, дождь уже прекращается, а одежда кое-как возвращена на свои места. Тянусь к руке Дафны, и мы идем рядом по темным улицам. Вскоре добираемся до границы промышленного и делового районов, между которыми расположилось несколько жилых кварталов.
Моя квартира находится среди одинаковых кирпичных домов, выстроившихся в ряд. Здесь совсем не так, как на улице Дафны — с изящными фонарями и тротуарами, вдоль которых растут ухоженные кусты. Местная архитектура практична и утилитарна, рассчитана прежде всего на рабочих с фабрик. Никаких очаровательных фронтонов. Никакой яркой краски. Никаких красивых окон. Но, по крайней мере, здесь тихо. Большинство соседей, которые заливают выпивкой горести рабочей недели, делают это на Грачьей улице, где находится ближайший паб. И домой они вернутся только после закрытия.
Доходим до моего дома и тихо поднимаемся по ступеням к общей двери. Я слишком тревожусь, чтобы следить за реакцией Дафны и замечать, не смущает ли ее мое немодное жилище. В глубине души знаю, что она не станет осуждать. И все же Дафна — первый человек, которого я сюда привел. Никогда не собирался показывать ей свою квартиру, но больше не хочу от нее прятаться. Готов позволить увидеть меня целиком.