» Фэнтези » » Читать онлайн
Страница 30 из 31 Настройки

— И последнее. Тоже не дело: сплетня. У вас служит молодой человек, вышедший из артели. Передайте ему, что девушка с пером, с которой он, говорят, считается, должна Дому сорок арок. Задаток за одну шкатулку, не доставленную в Одиннадцатом месяце. Она задаток взяла, шкатулку упустила, а вернуть забыла, — голос у него был всё такой же мягкий. — Дом понижает своих. Чужих Дом взыскивает. Не деньгами: деньги она давно прожила. Ей об этом известно, и потому, я слышал, она в эту неделю ищет, что бы продать подороже.

Я обернулся. Он стоял в освещённом проёме, маленький, круглый, в вишнёвом кафтане, и держал в руке мою пустую чашку.

— Доброй ночи, господин Вельд. Берегите печь.

* * *

Мы шли по Монетной молча, пока розовый дом не скрылся за углом.

Было скользко. Адель взяла меня под руку, сама, не дожидаясь, пока я предложу, и я почувствовал сквозь рукав, что её трясёт. Не от холода.

— Говори, — я сжал её локоть. — Пока помнишь.

Она проговорила обе статьи, девятую и одиннадцатую, вполголоса, в такт шагам. Потом ещё раз. Потом выдохнула.

— Всё. Держится, — она помолчала. — Рик. Он ужасный.

— Он вежливый.

— Он рассказал нам, как разорит человека, который кормил людей его же зерном, и налил кофе. И ему это не кажется странным. Док хоть злился, — она крепче взялась за мой локоть. — И он наблюдательный. Ведро. «Держит, как ридикюль». Я сама это видела вчера и не поняла, что вижу.

— Он не знает, что башня пуста.

— Он знает, что в башню ходили. Что ходила она. Что мы вошли и не вышли. Человеку, который так считает, осталось сложить два числа.

— Тогда зачем он мне это рассказал?

— Чтобы ты знал, что он считает, — она подумала. — И чтобы, если ты что-то ищешь, ты подумал, не продать ли находку ему. Он же купил тебя, Рик. Ты заметил? Пятьсот арок. Он не уточнил «за что». Он назвал «первое число».

Я заметил. Бор был прав: сперва они всегда покупают.

— «Покуда таковые принадлежат короне по присяге её палатам», — повторил я. — Зачем ты это из него вынула?

— Не знаю. Реддик велел слушать после «покуда». Я послушала, — она шла, глядя под ноги. — Там что-то есть. В девятой я не вижу ни одной щели: «от какой бы то ни было причины», «без суда и без вручения», отец у него и правда знал своё дело. А в одиннадцатой они сослались на ваше Уложение. Привязали свой залог к чужому закону. Это как в расчёте: если берёшь величину из чужой таблицы, ты зависишь от того, кто таблицу составлял.

— Откупа королевские, пока король присягает палатам.

— Пока присяга такая, какая она есть, — она подняла на меня глаза. В темноте блеснули стёкла. — Я не законник. Я не знаю, что с этим делать. Но ты формулировщик. Подумай.

Я обещал подумать. Думать мне в ту минуту было трудно: она держала меня под руку, на Монетной не было ни души, и снег скрипел на два голоса. Я шёл и считал шаги, как она в Складке, чтобы занять голову чем-нибудь, что можно сосчитать.

Сто одна арка лежала в кассе. Король сидел неизвестно где. Девушка с пером была должна банку сорок арок и собственную шкуру. Я впервые понял про неё хоть что-то: она не жадная. Она загнанная.

Это меняло цену.

* * *

Реддик выслушал обе статьи стоя, закрыв глаза. Потом попросил повторить одиннадцатую. Потом сел, положил перед собой руки и сидел так, пока Бор не кашлянул.

— Сумма верна. Четыреста тысяч, шесть со ста, простой рост, шесть лет: пятьсот сорок четыре. Он не солгал ни в одном числе. Теперь залог. Соляные откупа короны за прошлый год, по сводной ведомости Палаты, которую рассылают мерщикам к Сведению: сто восемнадцать тысяч арок. Из них палата удерживает на кордон, клеймение и жалованье сорок одну. В казну идёт семьдесят семь.

— При цивильном листе в двадцать.

— Цивильный лист есть то, что король тратит на двор. Остальное идёт на дороги, гарнизоны, суды и на рост по займу, — он говорил всё суше. — Двенадцать лет по семьдесят семь тысяч составят девятьсот двадцать четыре. Дом Корво дал четыреста и получит девятьсот двадцать четыре, не считая роста, который уже выплачен. При этом, если я верно понял намёк о доле, палате он оставит не сорок одну, а, вероятно, пятьдесят или шестьдесят: за труды. Палата станет богаче. Банк станет богаче. Корона останется с цивильным листом и без единой арки сверх него на двенадцать лет.

— А Гельт?

— Гельт подаст в суд на палату, у которой нет откупов, и на корону, у которой нет денег. Суд признает грамоту. Платить будет некому, — Реддик посмотрел на свои руки. — Я подал отчёт двадцать четвёртого. Я полагал, что из него следует справедливость. Из него следует, что соль уйдёт в Тесс на месяц раньше.

Никто ему не ответил.

Я думал о человеке, который три дня назад сидел в круглой комнате, не мог заснуть и писал в тетрадь: «Он прав, вот что скверно». Он знал всё это. Он умножил и закрыл тетрадь. Первого числа ему предстояло выйти под арку, положить руку на ларец и получить в лицо бумагу на пятьсот сорок четыре тысячи. А вручить её предлагали мне.

И тут ему на стол легла записка его собственным почерком.