» Любовные романы » Любовная фантастика » » Читать онлайн
Страница 23 из 106 Настройки

Потом записываю технические наблюдения. Как она прочла лучевую кость, какими книжными и заимствованными были её формулировки. Как её глаза расширились от паники, когда я спросил, как она это сделала. Островной акцент, который исчезал, когда она сосредоточивалась, и возвращался, когда сосредоточенность ослабевала.

Я пишу «лучевая кость», и перо замирает над страницей. На самом деле я думаю о её руках на кости, об этих тонких длинных пальцах с короткими, стёртыми ногтями, о маленьком шраме на подушечке большого пальца. Руки швеи. Я заметил их в склепах в понедельник и с тех пор делаю вид, что не заметил.

Пишу «формулировки», и перо снова замирает. Я думаю о ложбинке у основания её горла, когда после чтения лучевой кости она подняла на меня глаза. О том, как волосы рассыпались по её плечам, словно дорогое красное вино. О лёгком, испуганном движении её ключиц в обрамлении лифа, о том, как упруго вздымалась грудь.

Беспристрастно, напоминаю я себе. Всё исключительно беспристрастно.

Пишу «островной акцент» и продолжаю писать.

Когда я исписываю три страницы, окно за столом начинает сереть.

Кладу перо. Весь чай к этому времени остыл. На подоконнике сидит голубь — неизвестно уже сколько — и с любопытством смотрит на меня в надежде на крошки.

Я смотрю на стол. График Кровотечения, книги поступлений и новый лист с её фамилией наверху, за которым следуют три страницы наблюдений. Всё вертится вокруг неё.

Я откидываюсь на спинку стула. Рассвело; серовато-розовый свет медленно заполняет комнату. Сон уже близко.

На миг я думаю о том, каково было бы ощутить её губы на своей руке, на губах, на моём…

Закрываю глаза.

Согласно документам, поданным при поступлении, Сатурне двадцать семь. Она молода, но уже достаточно взрослая, чтобы знать, чего хочет. Она моя студентка, и на этом можно поставить точку. Она одарена так, что здесь у неё появятся враги, и ей нужно, чтобы я был профессором, который поможет ей пережить этот год, а не мужчиной, который погубит её репутацию в первый же месяц.

Кроме того, есть ещё то, что обитает в углу этой комнаты, чьё имя я никогда не осмеливаюсь произнести вслух и даже стараюсь не думать о нём.

Итого четыре причины — более чем достаточно.

Я открываю глаза и смотрю на лист.

Два года исследований, одна неделя с этой девушкой — и вот я уже разрываюсь.

С этим будут проблемы.

 

Глава седьмая

САТУРНА

Дверь Авелин подпёрта книгой; щеколда бесполезно болтается, а толстый том в кожаном переплёте держит дверь открытой достаточно широко, чтобы любой в коридоре мог увидеть уютный хаос внутри. Я на миг замираю, всё ещё держа руку на весу, собираясь постучать.

— Просто заходи, Грейторн, — зовёт Авелин, не поднимая глаз.

Я обхожу книгу. Чего бы я ни ожидала от её комнаты — только не этого.

По сравнению с ней моя комната — настоящая келья. У Авелин вдвое просторнее: может, потому что она второкурсница, а может, выторговала себе такую комнату, а может, и то и другое. С кровати до самого пола стекает бархат густого сливового цвета. На абажур наброшен зелёный шёлковый шарф, поэтому свет свечи проходит сквозь него мягким, словно подводным. Повсюду свечи: в латунных подсвечниках, в банках из-под варенья, прилепленные собственным воском к блюдцам. С балки у окна свисает сухой пучок морозника. У камина стоит не подходящее к остальной обстановке кресло, обитое тканью, которая когда-то, возможно, была золотой, а теперь стала тускло-охристой. Рядом вместо столика — стопка книг фута в три высотой, а сверху — надколотая фарфоровая тарелка с недоеденным печеньем.

Обувь разбросана решительно повсюду, а гардероб трещит по швам от платьев, которые словно пытаются вырваться наружу.

В комнате пахнет пчелиным воском, шоколадом и вином.

— Нам разрешают так украшать комнаты? — спрашиваю я, оглядываясь.

— Я не стала, — говорит Авелин. Она сидит в золотистом кресле, поджав под себя одну ногу; трость прислонена к подлокотнику, пышная юбка бледно-голубого платья разложена вокруг неё. — Спрашивать, то есть.

— Авелин думает, что обаянием добьётся чего угодно, — говорит с пола Эмброуз. Он лежит на спине с раскрытой книгой на груди и головой на подушке с кисточками. Поднимать глаза он тоже не потрудился. — Однажды Карантис узнает, и она наконец встретит мужчину, которого очаровать не получится.

Авелин пожимает плечами.

— Не слушай его, Сатурна. Можешь украшать комнату, как тебе вздумается.

Веронелль сидит в ногах кровати, разувшись и поджав ноги, и наливает что-то в кружку из тёмной бутылки без этикетки. Харкен — в углу, на низком табурете, который я сперва не заметила: вытянул длинные ноги, балансирует стаканом на колене и наблюдает за комнатой.

— Держи, — говорит мне Веронелль, протягивая кружку.