» Любовные романы » Любовная фантастика » » Читать онлайн
Страница 21 из 106 Настройки

Я встряхиваю головой и переминаюсь у поручня. Опускаю воротник и поднимаю его снова. Перед паромом редеет туман, и сквозь него проступают фонари вдоль набережных Сольяно — маленькие, жёлтые на фоне темноты. Огни города даже в этот ночной час смягчают небо Кровотечения до серовато-красного.

Но мысли не желают надолго задерживаться на одном месте, и я снова думаю о Сатурне. Её метод — не результат обучения. Я понял это ещё в склепах, и после сегодняшнего вечера убеждаюсь вновь. Фразы у неё правильные — кто-то где-то её натаскал, — но то, что за ними стоит, не имеет отношения к нашему учению. Оно древнее. Напоминает мне что-то, о чём я когда-то читал: книга наверняка стоит где-нибудь у меня на полках, если удастся её найти. Что-то в тёмно-зелёном переплёте. Возможно, в коричневом. Понятия не имею, как называлась. Большую часть моей библиотеки составляют книги, из которых я помню только содержание, а названий — никогда.

Паром носом подходит к общественному причалу. Мальчик лет двенадцати молча принимает канат, и я схожу на берег прежде, чем капитан успевает закончить ругаться на прилив.

После полуночи Сольяно — сонный, хотя и немного жутковатый город. Нижние колоннады пусты. В верхних окнах изредка видны освещённая комната, свеча, чей-то силуэт, не глядящий вниз. Я прохожу мимо женщины в чумной маске с длинным клювом. Она кивает мне, я киваю в ответ. Полгорода по-прежнему ходит в таких масках. Чума закончилась пять лет назад, но от старых привычек трудно избавиться.

Её шаги затихают за моей спиной, а потом я снова слышу, как они приближаются, будто она развернулась и пошла за мной. Я подавляю желание обернуться и посмотреть, вместо этого ускоряю шаг.

Но и шаги за спиной тоже ускоряются.

Обычно чужие шаги позади в этих узких улочках не слишком меня тревожат — скрыто ли лицо под чумной маской или нет, — но в последнее время паранойя начинает брать надо мной верх. Потому что в глубине души у меня есть основания подозревать, что за мной следят.

Если честно, оснований несколько, но перечислять их сейчас я не смею. Полуночные улицы города — не место для составления описи собственных грехов.

Так и тянет свернуть на следующую улицу, прижаться к стене и подождать. Я уже делал так дважды, и оба раза тревога оказывалась напрасной. Но сегодня у меня сдавлена грудь, и я не хочу рисковать. Поэтому домой я иду длинным путём: через три моста над извилистыми каналами вместо одного. С крыльца на меня смотрит кот с видом того, кто видит слишком многое и никогда никому не расскажет, но, кроме него, я не встречаю ни души. К тому времени, как я выхожу на Фондамента-Веле, шаги окончательно затихают. Я отпираю дверь дома, где живу над свечной лавкой, и закрываю её за собой. Несколько мгновений стою во тьме лестницы, держа руку на щеколде, затаив дыхание и прислушиваясь.

Ничего.

Я выдыхаю и поднимаюсь по лестнице к себе.

В квартире холодно и пахнет уютно: бумагой и старой кофейной гущей. Я зажигаю свечу на буфете, иду на кухню и ставлю чайник на плиту, быстро разводя огонь. Потом, пока закипает вода, отправляюсь в кабинет поискать ту книгу, хотя уже знаю, что это безнадёжно.

Тень в углу стоит уже два с лишним года. Посмотри прямо — всего лишь тень. Скользни взглядом мимо — и она становится чем-то другим: тяжестью на краю комнаты, присутствием, какого у тени быть не должно.

Я не скольжу по ней взглядом; я вообще на неё не смотрю. Обхожу, как обходят мебель.

И не смею произнести его имя.

Чайник начинает петь. Я наливаю чай в одну из последних чистых кружек в шкафу. На столе уже три чашки, выстроенные полумесяцем вдоль подоконника, и в каждой коричневый ободок на своей высоте. Ставлю новую рядом с остальными и поворачиваюсь к полкам.

Книга. Книга, книга, книга.

Тёмно-зелёная. Возможно, коричневая. Кажется, тонкий корешок. Поля испещрены чужим почерком. Уж это-то я помню, хотя бы потому что тогда эти пометки меня раздражали, а раздражают меня заметки на полях лишь в том случае, если их автор умнее меня. Итак, кто-то умнее меня писал в тонкой зелёной или коричневой книге, которая стоит где-то на этих полках.

Круг поисков сужается примерно до четырёхсот томов.

Снимаю одну. Не то. Снимаю другую. Не то. Открываю третью и прочитываю почти целую главу, прежде чем вспоминаю, что ищу книгу, а не читаю её. Возвращаю не на ту полку, потому что у меня тут так заведено.

Я уже обыскал половину второго шкафа, когда задеваю локтем стопку на столе, и три верхних листа взлетают в воздух и опускаются на пол, как листья. Опустившись за ними на колени, я обнаруживаю у себя в руках график Кровотечения за нынешний год — и забываю про книгу.