» Любовные романы » Любовная фантастика » » Читать онлайн
Страница 16 из 106 Настройки

— Значит, заметила. — Один неровно растущий зуб придаёт ей ещё больше обаяния. — По крайней мере, он не заставил тебя плакать или усомниться в своём жизненном выборе. Уже неплохо. Мой брат считает, что он лучший преподаватель в Мортис. А я — что он лучший преподаватель из тех, кто ещё и слегка не в себе.

— Кто твой брат?

— Эмброуз. Похож на меня, только слишком много улыбается, зубы очень белые. Слишком добрый для собственного блага. Мы близнецы. Он был на всех твоих занятиях. — Она неопределённо машет рукой. — Рано или поздно сам представится.

Мы добрались до четвёртого этажа. Авелин останавливается на развилке коридора и раз стучит тростью по камню.

— Я в четырнадцатой, сразу за поворотом, — говорит она. — Дверь толком не защёлкивается, так что всегда открыта. Заходи, если захочешь. У меня обычно есть шоколадное печенье.

Так же быстро, как появилась, она поворачивается и уходит в свой коридор; мерный стук трости постепенно затихает.

Несколько мгновений я стою, пытаясь спрятать улыбку, а потом иду к себе. За огнём снова присмотрели: угли ещё тёплые, мотылёк в углу приветственно машет крыльями.

Я прохожу сквозь защитные чары и сажусь на кровать, вытаскивая из-под неё череп Морены и с величайшей осторожностью разворачивая полотно.

— Кажется, у меня появилась подруга, — говорю я ей. — Она даже пригласила меня к себе. У неё есть шоколадное печенье.

Морена, конечно, не отвечает, но я всё равно думаю, что она меня слышит.

Я снова заворачиваю её, задвигаю под кровать и немного сижу в тишине своей комнаты — тёплой, маленькой, моей.

За окном в предвечернем свете есть что-то странное. Серый цвет изменился, стал теплее, окрасился по краям, словно кто-то поместил медный пенни между солнцем и небом. Может, это ничего не значит. Может, дело в наклоне осеннего солнца или в тумане, поймавшем последний свет.

Немного смотрю, а потом перестаю об этом думать.

Мне нужно написать маме письмо, прочесть к среде главу о структурной памяти и привыкнуть к совершенно новой жизни.

Закат сгущается, и цвет становится всё краснее.

Кровотечение начинается гораздо раньше, чем должно.

 

Глава пятая

САТУРНА

Я отправляю письмо до завтрака.

Почтовое окошко рядом с трапезной — деревянная створка в стене с латунным колокольчиком, а за ней служащий с мутными глазами, который будто сидит здесь с основания университета. Он молча берёт письмо и бросает в холщовый мешок к десяткам других.

Серена Грейторн, Харроу-лейн, Фернхоллоу, Брэкенские острова.

Много я маме не написала — только что кормят хорошо, постель тёплая и я надевала золотую шаль, которую она так любит. Ещё сообщила, что в субботу, когда закончатся занятия этой недели, буду дома.

Ещё два дня. В субботу увижу её и Гибсона. Кажется, я здесь уже несколько недель, а не три дня, и я ловлю себя на тоске по тому, по чему не ожидала скучать: по звуку чайника, когда его ставят греться, по ощущению коры Великой под ладонью и сладковатому запаху увядания её меняющих цвет листьев, даже по скрипу маминого кресла, когда она поворачивается к окну. Интересно, помнит ли она, что я в университете? Если нет, надеюсь, Гибсон мягко ей напоминает. Сердце чуть сжимается, когда я представляю, как она испугана и потеряна в собственном разуме, особенно в те минуты, когда Гибсона рядом нет и она совсем одна. И я снова начинаю сомневаться во всём: зачем я здесь, что я за дочь, если бросила её вот так, какой же надо быть эгоисткой, чтобы поставить хоть часть собственного счастья выше её счастья.

С этой тяжестью в груди я завтракаю, немного обрадовавшись, что студентов почти нет и знакомых лиц я не вижу. Наверняка приглашение Авелин зайти к ней в комнату означает, что и за едой я могу к ней подсесть. Но когда сердце и разум разрывает чувство вины, я, знаю, не лучший собеседник и уж точно не произведу хорошего второго впечатления.

Поев, я изо всех сил стараюсь сосредоточиться на следующем занятии — «Обереги и защита» у профессора Хетча. Оно проходит в башенной комнате, где, кажется, навсегда въелся запах меловой пыли и чего-то горелого. Он жилистый, дёрганый человек, который говорит слишком быстро и рисует схемы на грифельной доске, а потом стирает их раньше, чем кто-нибудь успеет перерисовать. На занятии нужно выстроить защитные чары вокруг пламени свечи и удерживать их, пока Хетч испытывает границы, тыча в них тем, что называет стандартным вторжением. Но выглядит он как ребёнок, пытающийся проткнуть пузырь палкой.

Я удерживаю свои чары. Они не лопаются. Хетч просто кивает и переходит к следующему студенту. Что-то подсказывает мне, что в Коллегии Мортис похвалу заслужить непросто.