– Ни на одну лишнюю минуту, – серьезно кивнул Барятин. – А ты береги себя. Слышишь? Не делай ничего такого, чтобы потом мне пришлось опять всю жизнь каяться.

– Опять? Как после покушения?

– Да, Лиза. Обещаешь?

– Я буду осторожна… Буду… – повторила я вслед взревевшей мотором и выскочившей из гаража двухколесной машине. – Конечно.

А потом быстро задвинула на место открытую створку въезда, опустила в скобы засов и пошла тщательно проверять все окна и двери, прежде чем подняться в спальню. Не зажигая свет и не раздеваясь забралась в постель, обхватила подушку, все еще хранившую запах Эльдара, и приготовилась выплакаться от души. Грех ведь не воспользоваться такими обстоятельствами, правда? И повод есть – да еще какой; и возможность – совсем одна в, считай, чужом, пустом и темном доме…

Да, успокоить хоть немного перетянутые звенящими канатами нервы было бы кстати, но не вышло. Вдруг выяснилось, что для истерики мне уже остро не хвататает крепкого мужского плеча. Интересно, когда это я успела к нему так фатально привыкнуть? И что стану делать, если никогда больше…

Нет! Нельзя об этом думать!

Я все-таки всхлипнула, натянула на голову одеяло и… уснула. Совершенно не ожидая от себя подобного.

Глава шестнадцатая

Разбудил меня стук деревянных колес по мостовой – на нашей верхотуре камни в ней были на редкость неровными, да еще и разъехавшимися от дождей. Я выбралась из постели, лениво и мимоходом удивившись, как это вчера умудрилась даже не раздеться и, стараясь не потревожить тонкую кисею занавески, выглянула в окно, уже зная, что там увижу.

Не ошиблась. Из-за забора выворачивала тележка сборщика мусора, почти порожняя. Не сезон – дома вокруг в большинстве стояли пустыми, а то и вовсе заколоченными. Я впервые задумалась, что многие из тех, кто уехал отсюда, не рассчитывали, похоже, что даже с весной жизнь в Ольховен вернется снова. По крайней мере, та жизнь, к которой они привыкли.

Занятая исключительно личными, хоть и совсем не мелкими проблемами, я как-то мало задумывалась, что тяжело сейчас не одним лишь механикам, пусть даже основной удар пришелся именно по ним. Отдача после убийства наследника и внезапной смены власти прошлась в этой стране по многим. Хорошо так прошлась. Катком. Вынудив затаиться в ожидании хотя бы относительного спокойствия.

– Ку-у-да?.. Стой, ш-шарага… – гортанный выкрик и грохот возка, задевшего забор, заставили вздрогнуть – я едва не отпрянула от окна. Но быстро спохватилась и резких движений делать не стала, понаблюдав с высоты, как старик-возничий освобождает зацепившую за доски ось, а потом, привычным рывком вскинув на телегу заранее приготовленный у задней калитки куль с мусором, уезжает. Поежившись, я уже в одиночестве осталась любоваться улицей: узкой, стылой и словно бы прикрытой тонкой белой кисеей – как окно занавеской.

Снег. Первый в этом году. Грозивший вот-вот растаять, но все-таки успевший меня успокоить – на запорошенном полотне дороги виднелись всего две колеи от деревянных, оббитых жестью колес с отпечатками лошадиных копыт между ними. И никаких других следов. Не считая, конечно, натоптанного только что стареньким уборщиком.

Выходит, ночью дом визитами не беспокоили. А поскольку письмо про мой отъезд Вивель получит с утренней почтой, то до вечера ни он сам, ни кто-либо по его просьбе, сюда наверняка не сунется. Вечером же… Надеюсь, вечером мы тут уже будем не одни…

– Уви, прекращай хулиганить! – шикнула я на механизм, нацелившийся в третий раз поддать мне под коленки. – Хватит!

Тот тоненько, почти виновато пискнул и, оставив в покое мои ноги, усеменил шуршать чем-то под кроватью. Словно щенок, которого прогнали.

Хихикая над опасениями непривычного к подобному Эльдара, я и сама иногда становилась в тупик, пытаясь прикинуть, насколько Уви живой, а насколько нет. Будь он просто автоматом, без серьезной доли влитой в него силы, все оказалось бы проще, но моя игрушка была единственной в своем роде, аналогов ей просто не существовало. Когда-то еще отец начинал с ней работать, а он не зря считался лучшим специалистом по сращиванию живого с механикой. Ну и я потом продолжила. Так что теперь невозможно было назвать его неживым и даже неразумным с полной на то гарантией.

– Ладно, пошли, – подхватила я выкатившийся из-под постели автомат и шагнула к лестнице. – Думаю, в кухне нам сейчас будет и уютнее, и теплей. Опять же, дело тебе наверняка найдется, неугомонный ты мой…

Неторопливо и с толком сваренный кофе придал мне бодрости, добавив заодно и настроения, особенно ароматом. Но еще больше добавило его привычно-тихое шуршание занятого уборкой Уви – оказывается, я успела здорово соскучиться по нему. Так что утро в итоге сложилось совсем неплохо, а поскольку выходить из дома мне сегодня и в самом деле не стоило, я решила заняться наведением порядка прямо здесь.