Я в ловушке, в которую загнала себя сама, а этот мудак просто дождался…

Видимо, сегодня я была слишком рассеянной из-за нервов и допустила ошибку, а он воспользовался моей невнимательностью.

Распрямив плечи, игнорирую предательское еканье в груди и приказываю себе не быть дурой и не растекаться перед этим психом.

— Гораев, это служебное помещение. Вход студентам сюда воспрещен. Но я даю тебе возможность уйти, и об этом никто не узнает.

— М-м.

Затяжка. Дым. Шаг.

Я нервно сглатываю, сжимая бедра, разозлившись на то, как этот парень действует на меня, как заставляет испытывать ощущения, которых я не должна испытывать с ним. Никогда.

— И что же ты скажешь, Элли? — Хриплый надменный смешок. — Что спустилась покурить, наплевав на правила пожарной безопасности, и нарочно осталась наедине со своим студентом?

— Это не…

— Тебе никто не поверит, — обрывает он резко. — Не делай себе хуже.

8

Я шагаю к Гораеву навстречу и раздраженно произношу:

— А не пошел бы ты на хрен со своими советами!

Он усмехается, медленно затягиваясь, нарочито медленно, ублюдок смакует сигарету как чертов десерт, чтобы подразнить тем, в чем я сейчас нуждаюсь больше всего — не только из-за проблем с ректором, но теперь еще и из-за раздражающего трепета внизу живота.

Психанув, дергаюсь, собираясь выхватить у него сигарету, но Гораев оказывается быстрее — и я ловлю в кулак только его хриплый смешок. Он обжигает, и я разжимаю кулак как от удара током.

— Где же ваши манеры, Эльвира Юрьевна?

— В заднице, — огрызаюсь. — Дай сюда, — требовательно протягиваю руку, ожидая, что мудак даст мне сигарету, но он лишь грубее смеется, опуская взгляд на мои бедра.

— Когда-нибудь я достану их оттуда, — бормочет он, задумчиво затягиваясь, и снова смотрит мне в лицо. — А пока — попроси вежливо.

— Просить вежливо у нахала? — сарказм пропитывает мои слова. — Слишком много чести.

Я опускаю взгляд, чтобы отыскать на полу свою сигарету, а когда наконец замечаю и собираюсь поднять, черные оксфорды давят ее прямо у меня под носом.

Ахнув, вскидываю голову.

— Ах ты… — я прикусываю себе язык, выпрямляясь под его насмешливым прищуром.

Мое сердце бьется так быстро и сильно, что я слышу, как оно стучит о ребра. Сжимаю зажигалку в кулаке крепче, готовая швырнуть ее прямо в самодовольную рожу Гораева, но в последний момент возвращаю себе самообладание.

— Тебе нравится доставлять мне неудобства, создавать неприятности? — дрожь звучит в голосе.

— Я мог бы доставить тебе много приятностей, если бы ты не отказывалась, — он понижает голос, играя со мной, но сегодня у меня не та выдержка.

— Гораев, — зло цежу, — немедленно прекрати. Иначе я расскажу своему мужу, как ты вел себя на парковке и на что намекал.

Он вскидывает брови, расплываясь в кривоватой улыбочке.

— А ты еще не сказала ему?

Я резко втягиваю носом воздух.

— Как интересно, — мудак стряхивает пепел щелчком и сокращает расстояние между нами, — ты переживаешь за меня, Элли?

— Прекрати. — Меня уже трясет, ощущение — я в ловушке — стягивает ребра жгутом. — То, что я еще не рассказала, ничего не значит. В конце концов, ты заносчивый мальчишка, и я не верю ни единому твоему слову.

— Но ты испугалась, — тут же парирует он. — А значит, на долю секунды мне поверила.

С губ срывается прерывистый вздох. Он настигает, давит своей хищной энергетикой. Я задыхаюсь от того, насколько его много здесь и сейчас.

— Держись от меня подальше, — слабо выдавливаю из себя. — Я не только твой преподаватель, я еще и замужем. Угомони гормоны и переключись на более доступный вариант.

Отхожу в сторону, чтобы протиснуться в проем, но локоть вспыхивает от жесткой хватки, а тело дергается в сторону.

Я проглатываю вскрик, когда с грохотом врезаюсь спиной в металлическую трубу.

Паника вырывается короткими рваными вздохами. А ублюдок, нависший надо мной, вдыхает ее как чертов наркоман.

— Запомни обо мне одну вещь, Эльвира Юрьевна. Я не люблю доступные варианты. Я люблю сложные, в этих блядских каблуках и обтягивающих юбках, которые сводят меня с ума. А если хочешь, чтобы я оставил тебя в покое, просто согласись на свидание со мной.

Я открываю рот, чтобы послать его к черту, но слова застревают в горле, когда он вставляет мне в губы свою сигарету.

— Согласись, потому что я не остановлюсь.

Резко отпрянув, Гораев уходит, забирая с собой и угрожающую энергетику, и возможность стоять на твердых ногах.

Опустившись на корточки, я собираю челку в кулак и затягиваюсь крепким дымом его сигареты, выдыхая дрожащим шепотом:

— Ублюдок.

9

Я выскакиваю из подвала, шея горит от раздражения, кожу плавит жгучее неудовлетворение. Неудовлетворение, которое причиняет боль. Оно проникает в кости жаром, вызывая невыносимую пульсацию где-то глубоко внутри.