— Не говори, я угадаю, — наигранно сексуальный шепот включается в игру, отвлекая меня от фантазий, но какого-то черта я позволяю ей продолжать гладить мой член. — О, та рыженькая, да? Хочешь ее? — Болтовня действует на нервы, я скалюсь, но сука считает, что мне нравится, и начинает дрочить быстрее. — Да, ты определенно ее хочешь, но не можешь получить. Она слишком хороша для тебя. Поэтому ты тайком просишь других девушек дрочить тебе…

Схватив официантку за волосы, дергаю, заставляя вскинуть голову, и впиваюсь в нее тяжелым взглядом, но она улыбается как последняя блядь, монотонно продолжая свою работу.

— Любишь, когда грубо? — Рука ускоряет движения, но мне больше не интересно.

— Люблю, когда молча, — огрызаюсь, чувствуя, как член падает и, раздраженно отшвырнув официантку, поправляю брюки, застегиваю ремень и встаю.

Мне нужно отсюда уйти. От запаха ее приторных духов, от тупых разговоров и призывного взгляда — ждет, что передумаю. Или ждет денег? Но она плохо выполнила свою работу.

____

Листаем дальше ——

3

Наклоняюсь, чтобы забрать телефон и говорю достаточно громко, чтобы услышала:

— В следующий раз делай то, что заказал клиент.

Разворачиваюсь и ухожу, убирая телефон в карман брюк.

Спустившись, сворачиваю в подвал к мужской уборной.

Я раздражен, нет, мать вашу, я взбешен, тошнота подкатывает к горлу, кожа кажется липкой на ощупь, и я хочу смыть с себя прикосновения, которые, как я прекрасно знал, не доставят никакого удовольствия.

Блядь, я все еще чувствую их.

Дернув молнию, достаю член, открываю кран и смываю следы ее рук, мне хочется избавиться от этого мерзкого ощущения. И совершенно похуй, что обо мне думает чувак, споласкивающий рядом руки и косо смотрящий на мой член, будто раньше никогда их не видел.

— Больно? — наконец он выдает свой интерес. Я не сразу понимаю. Но потом доходит. Пирсинг.

Закрываю кран, вытираюсь салфетками и, убрав член в боксеры, поправляю брюки.

— Смотря, что для тебя значит боль.

Я оставляю парня с этим ответом на «подумать» и выхожу в эпицентр громыхающей музыки, сквозь вспышки стробоскопов прохожу к бару, расталкивая людей, попадающихся на пути. Душно…

Облокотившись локтями на барную стойку, я уже готов заказать холодного пива, но тревожное ощущение тянет в груди, требуя выяснить причину.

А когда я не замечаю нужной мне девушки за столом среди ее подружек и на танцполе… внутри все содрогается.

Сжимая и разжимая кулаки, борюсь с нарастающей тяжестью — она давит со всех сторон. Дышать становится невозможно. Но я даю Полянской время вернуть свою задницу в поле моего зрения.

Десять минут спустя я слетаю с катушек и направляюсь к ее веселым подружкам, но останавливаюсь поблизости, услышав обрывок диалога.

— Ой, да какая разница, сколько стоит ее платье. У такого мужа можно насасывать хоть каждый день на картье, не то что на тряпки. Взять даже билеты в этот клуб, думаете, за красивые глазки они ей достались?

— Я вообще не понимаю, что он в ней нашел.

Тупые завистливые суки.

— Было бы чему завидовать. Запер ее в золотой клетке, обращается как с карманной собачкой, а она и рада. Вон, как по свистку побежала, хотя веселье в самом разгаре. Зачем вообще было приглашать?

— У нее пары с утра, — вступается одна из девчонок. — А мы давно хотели попасть в “Сумрак”, так что не вижу повода для разочарований. Давайте туси-и-и-ить!

Я разворачиваюсь, получив ответ, избежав необходимости соваться в змеиный клубок.

— Ой, не смеши. Причем тут пары. Всем известно, что Полянский держит ее на коротком поводке… — последнее, что удается расслышать от другой тупоголовой подружки.

Прежде чем уйти из клуба, подкидываю бармену денег, чтобы он споил этих сук и слил клубным съемщикам.

Забираю у админа пальто, на ходу накидываю его и вырываюсь в прохладу глубокой осенней ночи. Хочу затолкать эту прохладу в горящие легкие вместе с воздухом, но ни хера, внутри все в блоке, напряжено.

Взгляд автоматически сканирует улицу и наконец засекает копну рыжих волос на парковке. В груди размыкает — я чувствую нездоровое облегчение.

Достаю пачку сигарет и, сбежав по лестнице, приближаюсь к стройному силуэту.

Мысленно фантазирую, что под черным пальто нет ничего, кроме трусиков. Шаги отдаются тяжелым эхом под аркой, и Эльвира, испуганно оглянувшись, встречается взглядом со мной.

— Максим? — спрашивает рассеянно, трепетно.

Максим.

Мне нравится, как звучит мое имя в ее исполнении. Уверен, когда мой член будет глубоко в ней, оно зазвучит еще лучше.

Прочистив горло, Полянская возвращает своему лицу строгость, которую всегда применяет ко мне, как обжигающий холодом жидкий азот.

— Ты меня напугал, — сухо выдыхает она.

— Подвезти? — киваю на свою тачку, щелкая в кармане ключом, и мигание фар привлекает внимание Эльвиры.

Но она инстинктивно делает шаг назад, растерянно осматриваясь по сторонам, будто боится, что я за волосы затащу ее в салон. О, я бы определенно хотел это сделать.

______