Эля вскрикивает и дергается от силы моего рывка, хватается за горло и, панически хватая воздух, оглядывается то на приближающуюся машину, то на меня.

— Хочу его в свою коллекцию.

Улыбаясь, я не спеша отступаю в темноту, к своей тачке, наматываю шарф на кулак и подношу к лицу, вдыхаю цветочный аромат, когда между нами останавливается такси.

— Если ты не сможешь с ним кончить, представь меня.

Услышав мои слова, Эльвира округляет глаза и нервно сглатывает, скользя подрагивающими пальцами по горлу, все еще парализованная своими догадками.

Дверь такси распахивается, и она испуганно дергается, когда на всю парковку гремит ее имя:

— Элла! Садись в машину.

6

Стук каблуков отражается от стен пустого коридора. Нехорошее предчувствие жжет в груди, царапает в горле, и я нервно трогаю его пальцами, спеша в кабинет ректора.

Я могла бы предположить, что со мной хотят обсудить важные рабочие вопросы, повышение или аттестацию, ну или как минимум разобрать научный труд о моей новой методике преподавания.

Но сходящее с ума сердце опровергает вышеперечисленное.

Оно чувствует накрывающую волной панику. К которой еще даже нет оснований, но сама паника есть.

Я должна была давно привыкнуть к постоянной тревожности из-за одного психа, выработать иммунитет к его преследованию, только это невозможно.

Хотя бы потому, что я никогда не могу предугадать его следующий шаг, понять, что варится в больной, извращенной голове, какие мысли сочатся сквозь трещины порочного рассудка.

Гораев случается всегда, когда его не ждешь.

Достаточно нашей вчерашней стычки на парковке… Он появился из ниоткуда и выбил почву у меня из-под ног.

Но на этот раз не похабным поведением. Нет. Он откровенно дал понять, что имеет отношение к поджогам машин моего мужа. И эта информация медленно изводит меня, сводит с ума…

Остановившись у двери ректора, делаю глубокий вдох и медленный выдох. Встряхиваю вспотевшие ладони.

Соберись. Ничего плохого не случилось. Багирова не могла узнать о твоем веселье в «Сумраке»…

Но тревога только усиливается, пробивая все мои шаткие установки.

Тихо стучу, прежде чем войти.

— Мариана Арслановна, вызывали?

— Да, проходите Эльвира Юрьевна, — холодно чеканит ректор. А потом дергает подбородком в сторону. — Вот. Полюбуйтесь.

Сердце ухает вниз еще до того, как я, проследив за ее взглядом, встречаюсь с тем, кто сегодня веселился на моих парах, подбирая похабные комплименты моей заднице и явно находя это забавным. Вот только сейчас ему не до веселья.

Ванечкин Дима перевелся в наш универ месяц назад и практически сразу влился в коллектив зазнавшихся мажоров.

Но справедливости ради ни один из парней никогда не позволял себе непристойностей в мой адрес, новенький же решил отличиться остроумием, а теперь сидит понуро свесив голову, шмыгает носом и вытирает его кулаком, который тут же окрашивается кровью.

Внутри все сводит.

Взгляд как магнитом притягивает к исчадию ада: Гораев. Сидит с похабно расставленными бедрами, на которых расслабленно покоятся кулаки с рассеченными костяшками.

На белой рубашке следы крови, ворот расстегнут на верхние пуговицы, в нем блестит золотая цепь.

В горле что-то дергается от этого варварского вида, а потом я поднимаю взгляд выше и вижу капельку крови в уголке его рта, и он слизывает ее, точно зная, что я замечу это развязное движение.

Дрожь скатывается по спине, будоража все мои внутренности.

Он заставляет меня нервничать.

Мне это не нравится.

Прочистив горло, одергиваю себя и перевожу взгляд на Мариану Арслановну, смотрящую коршуном.

Господи, эта женщина невыносима. Она всегда была строгой, но после прошлогодних событий, когда ее сын изнасиловал студентку, окончательно возненавидела весь женский род.

Если бы не влияние моего мужа, уверена, я бы здесь не работала.

Она с вызовом вскидывает бровь.

— Прокомментируете?

Раздражение вспыхивает под кожей жаром. Марианна нарочно устроила этот цирк. Я знаю.

Но каким-то чудом мне удается сохранить хладнокровие.

— Вызывайте родителей, куратора группы, я тут при чем?

Ректор с самодовольной ухмылочкой откидывается на спинку массивного кожаного кресла.

— Причиной драки между студентами стали вы, — последнее слово оборачивается стрелой, прицельно выпущенной в меня. — Уверены, что нужно вызывать родителей?

Вскинув подбородок, я заставляю себя сохранять спокойствие, но мешает участившееся дыхание.

Я не смотрю на Гораева. Но он на меня — да.

Я чувствую этот пробирающий до костей жар, я чувствую его всегда, когда этот подонок имеет наглость пялиться на меня так, будто я принадлежу ему.

Ванечки шмыгает носом.

— Гораев, — твердо звучит голос ректора. — Проводи Ванечкина в медкабинет. Зайдете ко мне позже.