Сегодня ублюдок редкостно аккуратен, и мое промедление, пока его пальцы медленно скользят по затылку, разверзает дорогу в ад. Я понимаю это, когда вдруг чувствую в руке Гораева напряжение, а затем его пальцы повторяют свой путь, впервые ощутив неровности… следы моей прошлой жизни.

Что-то меняется в его лице, на жалкую секунду я вижу в глубине его глаз совершенно несвойственные ему черты: уязвимость, мягкость. Но секунда заканчивается — и все исчезает, словно и не было, просто показалось, вероятнее всего. В это проще поверить, чем признать, будто в отморозке есть что-то, способное на сочувствие. К слову, плевать я хотела на сочувствие и уже довольно давно. Но, кажется, Гораев собирается доказать мне обратное своим тихим вопросом:

— Что это?

— Следы, — оскаливаюсь и отталкиваюсь от него, вынуждая его руку соскользнуть с моих волос.

Он позволяет мне отвоевать необходимое расстояние, а я вскидываю подбородок и, схватив бутылку крепкого алкоголя, отхожу к окну и прикладываюсь к горлышку. Крепость опаляет рот, я зажмуриваюсь от острого жжения в горле…

Оторвавшись, кашляю и прижимаю тыльную сторону к горящим губам, из глаз проливается несколько подлых слезинок. Проморгавшись, я ставлю бутылку на подоконник и запрокидываю голову, пытаясь выровнять дыхание и не утонуть в пучине воспоминаний, грозящих задушить. Слишком давно к моим шрамам не прикасались мужчины, а с такой нежностью — никогда.

___

Спасибо всем, кто читает и ждет новые главы! Приглашаю познакомиться со второстепенными персонажами, они могут скрасить ожидание)

Приятные скидки на цикл "Жестокие мажоры", история Смайла временно всего за 50%

Последний час скидка на вторую часть истории Смайла:

На эти книги скидочки начнутся с 00:00

Горячая скидка на бестселлер, история с которой началась вселенная моих мажоров, Илай Багиров мой самый первый краш:

И на десерт скидочка на офицера, который уехал служить на крайний север, но встретил там незнакомку, с которой переспал в столице перед отлетом:

42

Гораев дает мне пространство. И за это я ему благодарна. Не каждый умеет так тонко чувствовать границы.

У меня, как и у медали, две стороны. И одна из них не просто другая, она уродлива. Мне не нравится вспоминать эту часть своей истории: когда я выбралась из ямы, я пообещала себе, что в новой жизни никогда не пойду по прежнему пути. Запретила себе думать. Просто отрезала.

Возможно, часть воспоминаний у меня стерлась от сильного стресса, возможно, все дело в Паше и его заботе, которой он окружил меня. А может, я просто ждала этого бегства как глотка свежего воздуха, чтобы выветрить затхлый воздух из легких. Но, как и всегда бывает с прошлым, рано или поздно оно настигает тебя.

И вот я здесь, прячусь от него и нарушаю все свои правила, позволяя худшей части меня излиться наружу.

— Отец говорил, что я должна быть красивой и милой девочкой, — слова режут опасной бритвой, вскрывают кое-как зажившую рану, пускают кровь, которую я не могу и не хочу больше останавливать.

Гнилые воспоминания поднимаются на поверхность, вновь топить их нет сил. Поэтому я позволяю себе пережить все еще раз, но на этот раз хладнокровнее.

— Говорил, что мужчины любят таких женщин. Знающих, как угодить мужчине. Он говорил, что я буду полной дурой, если не воспользуюсь тем, чем меня наградила природа. Что я уже достаточно взрослая и могу помочь семье не остаться без крыши над головой, что у него слишком много долгов и из-за травмы ноги он не может найти нормальную работу. Что в скором времени нам негде будет жить и я не смогу ходить в школу. Я еще не понимала, к чему все эти разговоры, но они мне не нравились даже тогда.

Прочистив горло — выходит эмоциональнее, чем мне хотелось, — я зачесываю холодными пальцами челку. Это все в прошлом. Отпусти.

И я отпускаю.

— В день моего четырнадцатилетия отец испек для меня торт, сам постарался, и я видела, что от волнения у него дрожат руки, когда он отрезал мне кусок, видела, как блестели его глаза, но думала, он просто пьян как обычно.

Сделав паузу, прислушиваюсь к своим ощущениям, но не чувствую ничего болезненно-острого и отвращающего — пусто, будто я рассказываю историю не о себе.

— Торт получился отличным. Обычный шоколадный торт, но для меня он был самым вкусным на свете. Я любила сладкое. К сожалению, я еще не знала, что тот день станет последним, когда я могу радоваться таким простым вещам. После того, как я доела кусок и попросила второй, отец сказал, что сначала я должна кое-что сделать. А потом ко мне в комнату зашел папин друг, он тоже подарил мне шоколадный кекс и подарок, — губы непроизвольно растягивает болезненная улыбка, — это было платье, красивое красное платье. Я просила такое у отца, но оно было слишком дорогим, чтобы он мог позволить себе его купить. Друг папы знал, чем порадовать девочку.

Ядовитые слова оборачиваются горькой усмешкой, которую я тяжело сглатываю.