Я смотрю на его идеальное лицо, на его чистые, холодные глаза.

— Лучше для всех? — переспрашиваю я, и мой голос, к моему удивлению, не дрожит. — А может так будет лучше для тебя, Дориан? Для твоих амбиций?

— Для тебя тоже, Элиана, — он вздыхает, словно объясняет что-то несмышлёному ребёнку. — В монастыре ты найдёшь покой и тебе не придётся всю оставшуюся жизнь жить во лжи.

— Во лжи, — эхом повторяю я. — И это ты говоришь мне о лжи, Дориан? Ты, который пришёл ко мне в спальню, целовал мои руки и клялся в любви, зная, что утром уничтожишь меня?

Мужчина хмурится. На его лбу залегает тонкая морщинка.

— Это всего лишь политика, Элиана. И ты, как принцесса, должна понимать. Мне нужен был этот брак, чтобы... — он осекается.

— Чтобы что? — делаю шаг вперёд, заставляя его отступить. — Чтобы избавиться от меня?

В его глазах что-то мелькает. Быстро, как тень от пролетевшей птицы. Страх? Или раздражение?

— Не говори о том, чего не понимаешь, — отрезает он. — Ты едешь в монастырь, Элиана. Смирись с этим. Впрочем, — Дориан склоняет голову набок, и его губы кривятся в усмешке, — мне будет тебя не хватать. Ты была... удобной женой. Тихой, покорной и такой... доступной.

Смотрю на него и чувствую, как внутри меня умирает последняя, самая слабая надежда. Надежда на то, что он был обманут, что его использовали втёмную. Нет. Он знал. Он шёл на это сознательно. И сейчас он даже не пытается скрыть своего торжества.

— Знаешь, что я думаю, Дориан? — я поднимаю руку и медленно, очень чётко касаюсь ладонью того места на груди, где под тяжёлым плащом бьётся сердце. — Я думаю, что ты — трус и глупец. Ты продал свою честь за золото и думаешь, что стал королём. Но ты всего лишь пешка. И когда тот, кто тобой управляет, наиграется, он выбросит тебя на помойку также, как ты выбросил меня!

Лицо Дориана темнеет. Улыбка исчезает, уступая место жёсткой, злой гримасе.

— Следи за словами, — шипит он, наклоняясь ко мне. — Ты сейчас никто. Бесправная изгнанница. Я могу сделать так, что твоя повозка не доедет до монастыря.

— Можешь, — соглашаюсь я, глядя ему прямо в глаза. — Но не станешь. И ты, как и я, прекрасно понимаешь, почему. А теперь, прощай, Дориан, — говорю, разворачиваясь. — Надеюсь, твоя политика приведёт тебя туда, куда ты так стремишься. В самую бездну.

Делаю шаг к карете, но вдруг останавливаюсь, возвращаюсь к бывшему мужу и, словно молодая девчонка, делаю то, что совсем не положено делать принцессам — бью Дориана коленом в пах.

Делаю это быстро, чтобы тот не успел среагировать, затем резко разворачиваюсь и бегу назад к карете.

— Это тебе за мою поруганную честь! — кричу на ходу.

В ответ, за спиной раздаётся сдавленный, хриплый выдох. Жаль, что не крик. Но Дориан слишком хорошо воспитан, чтобы орать на весь двор, как резаный поросёнок.

Но даже этот судорожный звук, полный боли и животной ярости, звучит для меня, словно симфония...

***

Милые читатели! Представляю вам эмоциональную новинку от Марии Минц!

“НЕУГОДНАЯ ЖЕНА. ХОЗЯЙКА ГИБЕЛЬНОГО КРАЯ” (16+)

Глава 14

— Господи, Элиана! — Маргарет подхватывает меня под локоть, едва я оказываюсь у дверцы кареты. Она распахивает её с такой силой, что петли жалобно скрипят, и буквально заталкивает меня внутрь. — Ты что, с ума сошла?! Ты только что... Ты ему...

— Да, — выдыхаю я, падая на сиденье. Сердце колотится где-то в горле. — Я знаю. Забирайся!

Марго не заставляет себя ждать. Она влетает в карету, с грохотом захлопывает дверь и колотит кулаком по деревянной перегородке, отделяющей нас от кучера:

— Гони! Гони, ради всего святого!

Карета дёргается вперёд так резко, что мы с Марго едва не падаем друг на друга.

Усаживаюсь на сиденье и приникаю к окну.

Дориан стоит посреди двора, опираясь одной рукой на колено, а второй придерживая то самое место, куда я нанесла удар. Его лицо искажено искажено от злости...

А потом карета сворачивает за угол, и внутренний двор, золотые шпили и фигура моего бывшего мужа исчезают из виду.

Только тогда я позволяю себе откинуться на спинку сиденья и выдохнуть.

Маргарет смотрит на меня во все глаза. Её рот приоткрыт, чепец съехал набок, а руки вцепились в узел так, что побелели костяшки.

— Ты... — начинает она, но голос её срывается. Она прочищает горло и предпринимает вторую попытку: — Ты только что дала коленом по яйцам самому графу Вейлу, герою южной войны.

— Да, — киваю я, чувствуя, как на губах расползается совершенно неприличная, счастливая улыбка. — Дала.

Маргарет смотрит на меня ещё секунду. А потом её лицо медленно расплывается в такой широкой, такой злорадной ухмылке, что я невольно фыркаю.

Подруга вторит мне и начинает смеяться в голос.