— Зачем же вы им сказали? — удивился я. — Пусть бы они и дальше считали вас своими настоящими родителями.

— Мы решили, что это неправильно. Эта страшная тайна тяготила нас. Да и врать близким нехорошо. Я чувствую, что и тебе есть что рассказать, но не хочу вытягивать из тебя клещами. Когда будешь готов — мы тебя выслушаем и поддержим, — пожилой лекарь положил руку мне на плечо и улыбнулся.

Я улыбнулся в ответ. Как бы мне ни хотелось рассказать, кто я такой — этого никогда не будет. Я не могу признаться в том, что живу в чужом теле и чужой жизнью.

В это время послышался топот копыт, и к калитке подъехал извозчик Сергей.

— Ну все, мне пора, — сказал я и поднялся со скамьи.

Провожая меня, Вера вновь не сдержалась и, крепко обняв, зарыдала на плече. Анатолий Ренатович оттащил жену, виновато улыбнулся, мол, ох уж эти женщины, и помог вынести вещи.

— Спасибо за все. Буду наведываться! — крикнул я и помахал рукой из окна кареты, когда та начала отъезжать.

Ну вот и все. Начинается новый этап жизни. Эпидемия отступила. Друзья живы-здоровы. Только одно тревожило мою душу — архимонах Прокопий Рязанов. Надо бы разузнать о нем побольше и наведаться в гости. Пришла пора выяснить наши отношения, а то как-то нечестно получается: он меня убить хочет, а я с ним даже не знаком.

— Степа, удачи тебе. Хороший ты парень. Правильный. Много о тебе в Выселках говорят, — сказал Сергей, когда остановился у общежития и помог вытащить вещи из кареты.

— Что говорят?

— Только хорошее. Но слышал еще кое-что, — понизив голос, сказал он и оглянулся, чтобы убедиться, что никто не подслушивает.

— Говори, не тяни, — насторожился я.

— Говорят, что ты… как бы это сказать… маг, — последнее слово он сказал так тихо, что я сумел прочитать его лишь по губам. — Только ты не думай, мы ведь не предатели. Своих не выдаем. Очень даже рады, что ты такой.

— Ну ладно, пойду я, — сказал я, не зная, как реагировать на его слова.

Я не мог ни подтвердить, ни опровергнуть их.

— Удачи, Степка!

Я повесил за спину рюкзак, закинул на одно плечо мешок с вещами и книгами, на второе повесил сумку, которую набил новыми письменными принадлежностями и бумагой, и двинулся к солидного вида кирпичному трехэтажному зданию с высокими окнами и строгим фасадом. Взглянув на эмблему академии, нарисованную позолоченными красками на табличке, висящей под входом, потянул дверь на себя.

Я очутился в просторном вестибюле. Узкие, но высокие окна пропускали достаточно света, поэтому, бегло оглядевшись, приметил на стене старые пожелтевшие гравюры с изображением схем кровообращения, строением скелета и таблиц с химическими элементами. По обе стороны от окон висели плотные темно-зеленые шторы, в воздухе витали запахи чернил, мыла, воска и лекарств. Даже общежитие пахло как больница.

За стойкой стоял высокий молодой человек и раскладывал в большую ключницу запасные ключи от комнат.

— Добрый день, — поздоровался я и двинулся к стойке по дощатому полу, который жалобно заскрипел под ногами.

— Здорово, раз не шутишь, — устало выдохнул он, с интересом окинув меня взглядом. — Кто таков?

— Степан Устинов. Мне дали ключ от седьмой комнаты, — я спустил с плеча мешок, вытащил из кармана латунный ключ с деревянным брелоком, на котором была выжжена цифра семь, и показал ему.

— А-а, ну, раз ключ уже получил, значит, можешь подняться на второй этаж. Слева по коридору найдешь свою комнату. Вот здесь, — он указал на двери справа и слева от стойки, — находятся кладовые. Можно оставить на хранение сезонную одежду, сбрую, лыжи и прочее, на что места нет в комнате. В каждом крыле есть общие умывальные и туалетные комнаты и кухня. В общем, сам разберешься, — махнул он рукой и продолжил свое занятие.

— Ясно, — кивнул я и снова взвалил мешок на плечо.

— А-а, да! Забыл сказать, — спохватился он, когда я прошел мимо стойки и подошел к лестнице. — У нас есть дежурства по неделям. График будет висеть вот здесь, — он указал на стену, на которую была прикручена доска, облепленная клеем и прилипшими остатками бумаги. — Кстати, раз ты первый заселяешься, то тебе первому и дежурить, — подмигнул он мне с довольным видом. — Начнешь прямо сегодня. Иди разложи свои вещи и спускайся.

— Что делает дежурный? — насторожился я.

Мне не понравилось, что он так сильно обрадовался тому, что передал такую ответственность.