Неудивительно, что папа перестал надеяться, что я когда-нибудь присоединюсь к семейному бизнесу. Старший ребёнок, а всё никак не могу собраться. Хотя бы Элиза всё ещё верит в меня. Наверное.

В тёмном переулке тлеет оранжевый кончик сигареты моей цели – единственный источник света. Я разбила уличный фонарь ещё до своей первой попытки убрать Грэма.

Очевидно, состояние здания его не волнует. Учитывая, что его сомнительный клуб служит прикрытием для подпольного бизнеса, в этом нет ничего удивительного.

Сигарета прогорела уже на треть, учащённое сердцебиение оглушает меня. У меня есть минута или две прежде, чем он вернется внутрь, и мне придётся ждать ещё неделю, чтобы попробовать снова. Целую неделю, полную кошмаров, в которых я застреваю в том же переулке, застыв на месте.

Даже во сне я – трусиха.

Собравшись с духом, я выползаю из своего укрытия за мусорным баком, фокусируясь на затылке Грэма. Мне нужно быть быстрой. Он на полфута выше меня и, вероятно, вдвое тяжелее меня. Скорость – мой единственный союзник.

Боль пронзает пальцы, сжимающие рукоять ножа слишком крепко. Сомнение вьётся у моих ног, словно черная кошка, норовя сбить меня с ног при каждом испуганном шаге.

Ты не убийца.

Ты НЕ убийца.

Я стану ею, – убеждаю себя. Я хочу ею стать.

Всего лишь один человек. Один кусок мусора, притворяющийся человеком. Одно движение руки. Тогда я стану одной из них.

Мой папа будет гордиться мной.

Я смогу пойти на его свадьбу через несколько недель с высоко поднятой головой – мои руки будут испачканы в крови так же, как и у поколений до меня.

Запах лосьона после бритья Грэма ударяет мне в нос, когда я оказываюсь в футе от него, а жар его затылка становится ощутимым. Сделав последний рывок, я бросаюсь на него. Обхватив его плечо рукой, я прижимаю нож к его шее.

Вонзай, – кричит голос в моей голове.

Я колеблюсь, чувствуя тяжесть ножа в руке. Вес того, что я делаю, обрушивается на меня потоком сожалений.

Колебание обходится мне дорого.

Грэм оборачивается, с силой впечатывая меня в кирпичное здание, воздух рвано покидает мои легкие. Нож со звоном падает на брусчатку, выскальзывая из пальцев, и прежде чем понять, что происходит, я оказываюсь прижатой к стене, а мою шею сжимает чужая ладонь.

Отлично сработано, Мэгги.

— Кто ты, блять, такая? – требует Грэм, щурясь, и внимательно разглядывает мое лицо.

— Никто, – шепчу я, пока его пальцы впиваются мне в горло, перекрывая кислород.

Блядь. Блядь. Блядь, блядь, блядь. Совершенно бесполезные тревожные мысли мечутся в моей голове, словно шарики пинг-понга, – одна ярость и никакой логики.

— Никто не прыгает на человека в переулке, пытаясь перерезать ему горло. Думаю, мне стоит преподать тебе урок. Может, если продать тебя тому, кто будет обращаться с тобой, как с шавкой, ты поймешь свое место.

Я пинаю его, желание сбежать наполняет мое тело новой силой. Со всеми знаниями, что я имею, о его делах, его слова – намного больше, чем просто угроза.

Надо было заколоть его, пока была возможность.

— Прошу, – хриплю я. — Отпусти меня.

Он никак не реагирует на мои пинки. Словно вообще их не чувствует. Лишь презрительно усмехается, прежде чем запустить руку под мой топ, а его ледяные пальцы ощупывают мою талию.

— Нужно попробовать товар на вкус. Чтобы знать, чего ты стоишь.

Его пропитанное дымом дыхание заставляет мой желудок сжаться; отвратительный запах, от которого хочется блевать. Может, рвота – план номер один. Никто же не захочет трахать блюющую женщину, да? Зная мою удачу, он окажется из тех извращенцев, которых заводит рвота.

Я пытаюсь что-то из себя выплюнуть, с трудом выдавливая звуки, похожие на умирающего гуся. Глаза Грэма расширяются, его рука слегка теряет хватку, пока он наблюдает за тем, как я выставляю себя на посмешище.

Воспользовавшись его растерянностью, я резко поднимаю колено, целясь ему прямо в яйца. Он сжимает бёдра, не дав мне достичь цели.

Смех, который вырывается из его уст, разжигает мой страх, в нём слышится мрачное обещание.

Чёрт возьми. Конечно, именно я должна умереть при своей первой настоящей попытке выполнить заказ. Мэгги-неудачница. Мягкая, как тряпка. Счёт убитых навсегда останется на нуле.

Покойся с миром, моя жалкая персона.

Его рука скользит выше, касаясь передней части лифчика, заставляя моё тело напрячься. Лучше умереть чем позволить этому грязному подонку заработать на моём несчастье хотя бы копейку. Если побег невозможен, то заставить его убить меня – лучший из возможных вариантов. Смерть гораздо лучше рабства.

На губах Грэма появляется зловещая улыбка. Зловонное дыхание учащается: его возбуждает моя борьба. Явная выпуклость прижимается к моему бедру. Я вижу свой нож на земле и стискиваю руку в кулак от того, как близко он. Надо было отрезать его проклятый член, пока у меня был такой шанс.