Мы выходим с задней стороны переулка, вываливаемся на оживлённую улицу, смешиваясь с другими пятничными гуляками, и теряемся в толпе подвыпивших людей.

— Мне нужна целая бутылка вина. Наверное, я плачу сегодня, — говорю я. – В конце концов, ты спасла мне жизнь.

— Ладно, городская, купишь мне большой бокал вина и расскажешь всё про своего нового парня.

А.

Дерьмо.



— Здесь слишком много людей, – жалуется Элиза, оглядываясь в поисках свободного места в переполненном баре. — Тебе действительно нравится жить в Лондоне? Здесь так... мерзко.

Закатив глаза, я хватаю её за руку и тяну к двум местам у окна, как раз когда какая-то пара надевает пальто.

— Еще теплое, – Элиза морщит губы и неловко устраивается на блестящем сиденье из искусственной кожи.

— Да, потому что здесь вообще-то живут люди. Сиди здесь, никуда не уходи. Я схожу к бару за напитками.

— Красное?

Воспоминание о горячей крови вспыхивает в голове, накрывая меня волной тошноты.

— Белое. Ты не против?

Я видела, как моя сестра опрокидывает самые отвратительные коктейли на вечеринках, когда мы учились в Сент Либертинс — университете, где готовят новое поколение преступников, как нелегальных, так и вполне законных. Сынки американских сенаторов, дети мафиозных кланов и отпрыски наёмных убийц. Там из них выращивают следующее поколение людей, которые управляют миром из тени. С белым вином она точно справится.

Поймать внимание бармена занимает куда больше времени, чем я могу выдержать с уже и так расшатанными нервами. В конце концов я возвращаюсь к крошечному столику, сжимая в руках покрытую каплями конденсата бутылку вина и два бокала.

— Люди пялятся на нас? – спрашиваю я, разливая вино по бокалам дрожащей рукой. — Мне кажется, они все знают.

— Да не неси чушь, Мэгс, — Элиза делает большой глоток вина и довольно вздыхает. — Люди постоянно смотрят друг на друга. Начинаешь искать в этом смысл только если ты возбуждена или виновата.

— Думаю, мы знаем, что именно меня беспокоит.

— И то и другое? Ты всё ещё такая же маленькая развратница?

К лицу приливает жар. Не то чтобы мне было стыдно мастурбировать, но Элиза не раз заставала меня с подушкой между ног и с тех пор не даёт мне покоя. Если это доставляет удовольствие, то что в этом такого плохого? Какая разница, трусь я о пальцы или о ткань? Тем не менее, её реакция дала мне понять, что для окружающих, возможно, это не так уж и нормально.

Меня и мою подушку устраивают наши интрижки.

— Или твой новый парень вытрахивает из тебя весь стресс?

— Элиза! – я оглядываюсь по сторонам, надеясь, что никто её не услышал.

— Я шучу. Но ты должна мне что-нибудь о нем рассказать. Почему ты такая скрытная?

Её подозрения должны меня раздражать, но они не совсем беспочвенны. По правде говоря, я всё ещё одинока – унылые ужины в одиночестве, подушка, а потом бутылка вина, распитая в компании самой себя.

Но она этого не знает.

— Наша семья не совсем обычная. Встречаться с кем-то, кто не знает о нашем мире, – это риск. Я хочу насладиться отношениями еще немного, пока вы все не набросились на него своими окровавленными лапами.

Еще одна проблема в том, что он не знает о нашем вымышленном романе. Всего лишь небольшая загвоздка.

— Покажи мне хотя бы его фотку. Мне нужно хоть что-то.

Я прищуриваюсь.

— Папа послал тебя выведать информацию?

— Думаешь, я стала бы просто спрашивать тебя? Если бы он был замешан в этом, я бы залезла по локоть в твои мусорные баки и вломилась бы к тебе домой с камерой наперевес.

Рыжая прядь волос скользит по её щеке, и даже то, как она откидывает её назад, кричит о самообладании и элегантности. Честно говоря, я могу объяснить это только тем, что я была пробной партией. Все ошибки, которые были во мне, пошли на создание моей идеальной сестры. Я даже не могу её за это ненавидеть, потому что она потрясающая. Я её безумно люблю.

— Ладно. Я покажу тебе фотографию.

Я достаю телефон и перехожу в профиль моего соседа, нахожу снимок, который больше всего похож на то, что он мог бы мне прислать, и на котором видно лишь часть его лица.

Боже, Роман Эллис — просто идеал. Просмотр его фотографий вызывает у меня сильное возбуждение, и мне приходится прилагать все усилия, чтобы не найти что-нибудь, обо что можно было бы потереться, чтобы сбросить напряжение.

Элиза права. Я чертовски странная.

Просто идеально, снимок из спортзала, где у Романа от пота блестят идеальные кубики пресса. Чёрт, меня накрывает волна чистого, почти отвратительного желания — так и хочется запечатать его в бутылку и намазать на тост.

Роман едва ли знает о моём существовании. Конечно, мы иногда обмениваемся приветствиями, когда встречаемся в коридоре, но он никогда не смотрит на меня. Его взгляд всегда проходит сквозь меня. Он и не подозревает, что я точно знаю, кто он такой и что он скрывает.