Ее лицо искажается от яростного презрения, и на мгновение мне кажется, что она сейчас даст мне пощечину. Но она все же разворачивается и стремительно забирается в карету, ее волосы хлещут меня по лицу.

Мои колени задевают ее, когда я сажусь на скамью напротив, и она подтягивает ноги к себе, словно я — заразная болезнь, которой она боится заразиться. Майя сверлит меня взглядом, и — да помогут мне Небеса — я снова усмехаюсь ей в ответ. С ее губ срывается насмешливое фырканье, и она отворачивается, сердито глядя в окно.

Путь предстоит долгий.



Час. Всего лишь час мирной тишины — вот и все, что она мне дарует.

— Почему ты отказался остаться в замке? — спрашивает она, и на ее лбу пролегает едва заметная складка. — Всего на одну ночь.

— Перемирие заключено совсем недавно. Я не хотел рисковать, оставаясь на… вражеской территории дольше необходимого.

— Перемирие, которое нарушил только ты.

— Пока что, — ее слова вызывают у меня вспышку раздражения. — И я уже говорил, это была случайность.

Она молчит — благословенное мгновение тишины, — прежде чем спросить:

— Во время церемонии обручения… тот гром. Это был ты?

— Да.

— Зачем? — Она подается вперед, насколько позволяет теснота кареты, упирается локтями в колени и изучает меня так, словно я — загадка, которую ей не терпится разгадать.

— Я был зол. — Раздражение перерастает в злость: если она не будет осторожна, то рискует снова вызвать бурю.

— То есть ты не контролируешь свою силу, когда злишься?

— Ты всегда задаешь так столько вопросов? — цежу я сквозь зубы.

— Возможно. — Она усмехается, и мне приходится приложить усилие, чтобы не смотреть на ее полные губы. Она смыла румяна, и я не могу не заметить, что естественный розовый оттенок ей идет больше.

— Почему ты хочешь выйти замуж за моего брата? — Это едва скрытое напоминание самому себе о том, кто она такая. Весь последний час я старался на нее не смотреть, потому что она невероятно красива; это, в сочетании с ее колкостью и тем, что она, похоже, меня не боится, вызывает у меня живой интерес.

А я не должен испытывать интерес к своей будущей невестке.

— Я не хочу, — говорит она. — Но я сделаю все, чтобы защитить свой народ.

Я всматриваюсь в ее лицо, ожидая, когда по шее пробежит холодок. Но этого не происходит. Я удивлен ее честным ответом. Должно быть, я смотрю слишком пристально, потому что ее губы приоткрываются, и…

Мощный взрыв сотрясает карету, отбрасывая нас в сторону. Майя с силой ударяется о стену, а я наваливаюсь на нее. Ее грудь прижимается к моей, сплющиваясь от давления, а голова ударяется о стекло.

Я хочу спросить, все ли с ней в порядке, но звуки хаоса отвлекают меня. Единственное, на что меня хватает — это пробормотать: «Черт».

— Оставайся здесь.

Остается лишь надеяться, что она послушается. Не оглядываясь, я распахиваю дверцу кареты и выбираюсь наружу.

Хаос. Полнейший хаос.

Поляну заполонили полчища нападавших в кожаных доспехах мятежников; на солнце сверкают их мечи. Ржущие кони несутся, топча павших солдат и оставляя за собой кровавый след копыт. Энергетические следы бешено пульсируют, сливаясь друг с другом в неразличимое марево.

Я поднимаю руку. Небо темнеет, зловеще гремит гром. Ноги подгибаются, когда я спрыгиваю с подножки кареты, сапоги увязают в снегу по щиколотку.

Рядом со мной один из моих солдат заставляет корни пронзить живот мятежника.

Другой насаживает врага на меч.

Еще один маг призывает молнию.

Мы сражаемся. Мы стоим насмерть. Мы истекаем кровью.

— СТОЯТЬ! — кричу я, перекрывая шум битвы.

Но Повстанцы продолжают наступать. Их слишком много. Небеса, откуда они узнали, что мы будем здесь?

Я бросаюсь в самую гущу схватки, сверкает клинок. У моих ног падает мертвым один враг, следом за ним — другой. Небо прорезает молния. В воздухе смешиваются смрад горелой плоти, дым, запах крови и смерти. Я призываю молнию и испепеляю еще троих мятежников, выдергивая меч из тела четвертого.

Резкий лязг металла.

Сухой хруст ломающихся костей.

Мерзкое чавканье рвущейся плоти.

Звуки, до тошноты знакомые, преследующие меня в кошмарах.

Внезапный взрыв сотрясает голову, и я резко оборачиваюсь на звук. Кровь стынет в жилах — карета.

Черт.

Черт.

Черт.

Да поразит меня молния — я забыл о Майе. Где она? Нельзя было оставлять ее там одну. Черт, неужели она…

Мой взгляд цепляется за синее пятнышко, отползающее от горящих обломков кареты. Холодная волна облегчения разливается по жилам.

Но облегчение длится недолго: к ней направляется мятежник, целясь мечом ей в спину.

Я поднимаю руку.

Молния откликается.

Ослепительный луч чистой энергии срывается с небес и разит трусливого врага. Майя в шоке смотрит на лежащий рядом труп, а затем ее рот распахивается в душераздирающем крике, которому, кажется, нет конца.

Головы поворачиваются в ее сторону.

Черт, она привлекает слишком много внимания. Я пронзаю мечом очередного мятежника и пробиваюсь к ней.

Она все еще кричит.