— Это принцесса! — кричит один из Повстанцев. — Не трогайте ее!

И тут она падает в обморок: обмякшее тело, темные волосы разметались по грязному снегу. Чертовски легкая мишень..

— Дразар! — орет тот же мятежник. — Это она! Она там! — Двое бросаются к лежащей на земле Майе, скользя на льду и мокрой земле. Они встают над ней, заслоняя от царящего вокруг хаоса.

Какого. Черт. Возьми. Происходит.

Убийственная ярость взрывается у меня внутри, подкатывает к горлу, перехватывая дыхание.

Они защищают ее? Тундрейн вступил в союз с мятежниками? Неужели вся эта помолвка была лишь чертовой уловкой, чтобы заманить нас с Фарамиром сюда и убить?

Перед глазами все окрашивается в красный. Буря усиливается. Становится яростнее. Дождь хлещет с бешеной силой, а я мечу молнию за молнией, испепеляя каждого мятежника, попавшегося на глаза. Я выкрикиваю приказы, перекрывая раскаты грома, хотя не знаю, остались ли в живых хоть кто-то из моих людей, способный их услышать.

Двое, охраняющие ее, — не маги. С мечами в дрожащих руках они со страхом следят за моим приближением. И правильно делают, черт возьми. Я подумываю ударить молнией, но они слишком близко к этой принцессе-предательнице.

А она нужна мне живой. Пока что.

Я добираюсь до них и быстро убиваю обоих. Темная кровь хлещет из рваных ран на их горлах. Осталось еще несколько человек — и ни одного из моих. Я призываю молнию и убиваю их всех.

На языке ощущается призрачный привкус крови.

Я переворачиваю принцессу на спину. Она не пострадала. Темные ресницы отбрасывают тень на бледные щеки — она выглядит так, словно спит. Выглядит невинной.

Ярость обжигает мои вены.

Я оставляю ее на снегу и обыскиваю обломки, собирая уцелевшие припасы и еду. Нахожу сумку, в которой, судя по всему, лежит ее одежда. Когда я перебираю содержимое, там не находится ничего, что выдавало бы в ней лживую предательницу.

Обгоревший остов кареты для перевозки заключенных отбрасывает на снег жуткие тени; я вытаскиваю из него несколько мотков веревки и возвращаюсь туда, где она все еще лежит без сознания.

Связывая ей запястья, я действую грубее, чем того требует необходимость. И ни тени вины — ведь она была причастна к нападению. Иначе и быть не могло. Она и ее отец. Мятежники знали, сколько у меня людей, где мы будем и когда окажемся здесь.

На то, чтобы похоронить моих людей, времени нет.

Бросив последний взгляд на обломки, я взваливаю Майю на плечо и направляюсь в лес.

Глава 5

Глава 5



Проходит почти час пути через густой заснеженный лес — бедро пульсирует от удара посохом, нанесенного мятежником, — прежде чем принцесса шевелится у меня на плече.

Наконец-то, черт возьми.

— О, отлично. Ты очнулась, — рычу я и швыряю ее на землю. Она легко проваливается в глубокий снег, и где-то в глубине души мне хочется, чтобы под ней оказался твердый, безжалостный лед.

— Что… что все это значит? — заикаясь, спрашивает она, поднимая связанные руки.

— Ты мне скажи. — Я присаживаюсь на корточки и буравлю ее взглядом. Один глаз у меня заплыл, так что не знаю, насколько грозно это выглядит. — Кто на нас напал?

— Я не знаю… Похоже на Повстанцев. — Никакой лжи. — Немедленно развяжи меня.

— Ты знала о нападении?

Она смотрит на меня так, словно я сошел с ума. Небеса, какая актриса — отец отлично ее выучил.

— Это нелепо, — цедит она сквозь зубы. Ее бледное лицо искажается от гнева. — Развяжи меня сейчас же..

Ну и наглость. Должно быть, она заодно с мятежниками. Неудивительно, что она меня не боится.

Я очень быстро это исправлю.

— Только когда ответишь на вопросы. Ты. Знала. О. Нападении? — Я приближаю лицо к ее лицу; она вздрагивает, в глазах мелькает страх. Хорошо. Ей должно быть страшно. Она должна лихорадочно отвечать на мои вопросы и…

Принцесса резко откидывает голову назад и бьет меня лбом в нос. Глухой хруст — и лицо пронзает острая боль.

Святые Небеса. Удар такой силы, что я падаю навзничь, прижимая руку к носу, чтобы остановить кровь. Не успеваю я и глазом моргнуть, как она уже на ногах и, пошатываясь, пытается сбежать.

Я в полном шоке. Может, я уснул в карете, и все это — какой-то нелепый сон? Ведь не могла же эта хрупкая принцесса-целительница ранить меня и оставить истекать кровью.

С глухим рычанием я срываюсь с места. Далеко она уйти не успевает. Я хватаю ее за волосы и рывком тяну назад. Майя падает на землю, а я наваливаюсь сверху, прижимая ее своим весом.

— Слезь с меня! — кричит она, колотя связанными кулаками мне в грудь. — Я принцесса гребаного Тундрейна!

Я перехватываю ее запястья и заламываю их над головой.

— Здесь, — рычу я ей в лицо, — ты не принцесса. Отвечай на вопросы, и, может быть, я тебя отпущу.