Вокруг потрясающий пейзаж: нетронутый снег, сверкающие деревья в снежных шапках, — но мои идиотские глаза, кажется, не замечают ничего, кроме задницы Майи.

Она шагает впереди, крепко скрестив руки на груди и бросая на меня ледяные взгляды через плечо примерно каждые десять шагов. Ее одежда все еще мокрая от дождя и плотно облегает соблазнительные изгибы тела.

А я — всего лишь мужчина.

Бедро ноет при каждом шаге, хотя боль и близко не сравнима с той, что я испытал в юности, когда Лев ударил меня по ноге камнем размером с кулак.

— Ты всегда такой галантный? — цедит она, стуча зубами и перешагивая через упавшую ветку. — Заставляешь меня идти первой.

Я хмурюсь: ее зубы не перестают стучать с того самого момента, как она очнулась. Ей нужно будет поскорее переодеться в запасную одежду, которую я нашел.

— Я не позволю Повстанцам причинить тебе вред.

— Я не их боюсь. Мне не нравится, когда ты у меня за спиной.

Я молчу, завороженный покачиванием ее бедер. Мне кажется, или она специально виляет ими соблазнительнее, зная, что я смотрю?

Конечно, нет, идиот. Она ненавидит тебя после того, как ты связал ее и прижал к снегу.

Майя ускоряет шаг, и я настолько отвлекаюсь, что едва не упускаю кое-что краем глаза.

— Стой, — окликаю я ее, останавливаясь у небольшого деревца. Ствол расколот надвое рваной трещиной, а усыпанные хвоей ветви поникли по обе стороны. Во мне вновь вспыхивает подозрение.

— Что? — Она скрещивает дрожащие руки, вызывающе вскинув подбородок.

— Смотри. — Я указываю на середину дерева: там, где разошлась кора, виден толстый, витой ледяной столп — словно мощный поток воды хлынул сквозь ствол и замерз, разорвав его пополам.

Она медленно переводит на меня взгляд.

— Это сделал маг воды, — небрежно добавляю я.

Она молчит.

— Ты ведь не знаешь магов воды, которые могли последовать за нами? Может, капитан королевской гвардии Тундрейна?

Она переминается с ноги на ногу.

— Насколько мне известно, нет.

Я пристально смотрю на нее, ожидая явного доказательства того, что она лжет.

Но его нет.

— Серьезно? — резко бросает она, скрестив руки на груди. — Думаешь, я послала за тобой Дака? Пожалуй, стоило бы.

В ответ лишь глухо ворчу. Разворачиваюсь и иду обратно к поляне, где оставил сумки с нашей одеждой и припасами; я отчетливо слышу тихий хруст ее сапог по снегу и ощущаю едва уловимую вибрацию ее энергетического следа, пока она идет следом.

Подхватываю ее сумку у подножия большого дерева и протягиваю ей.

— Переоденься, пока не замерзла насмерть.

Я почти уверен, что она начнет спорить, и, честно говоря, даже разочарован, когда этого не происходит.

Она открывает кожаную сумку, хмурясь.

— Ты копался в моих вещах.

— Пришлось.

— А я-то наивно полагала, что у меня осталась хоть капля достоинства. Какая глупая. — Она смеется, но этот смех холоднее снега.

Я приподнимаю бровь.

— Могу лишить тебя и того, что осталось, если хочешь.

Майя сверлит меня взглядом; ее пальцы подергиваются — словно она хочет снова дать мне пощечину. Хотел бы я посмотреть, как она попытается.

Она отказывается переодеваться в моем присутствии, поэтому я, чтобы успокоить ее, отхожу на несколько шагов, отчаянно пытаясь думать о чем угодно, только не о том, как она раздевается за деревом.

Повстанцы. Туповатая рожа Фарамира. Вонь горелой плоти.

Мама.

— Мы будем вести себя цивилизованно? — спрашиваю я, когда она наконец возвращается.

— Зависит от того, собираешься ли ты и дальше вести себя как козел. — Она швыряет сверток с одеждой мне под ноги. — Что теперь, о Великий Командор?

Ее тон действует мне на нервы, но это ожидаемо. В конце концов, это ведь я ее связал.

— Все мои люди мертвы. Повстанцы точно знали, где мы находимся и сколько со мной солдат.

— Ты ведь больше не думаешь, что я имею к этому отношение?

Пауза.

— Нет. Я тебе верю.

— Наконец-то. Хоть какой-то прогресс. — Она закатывает глаза. — Мы не так далеко от дворца. Можем вернуться за день, собрать новую группу, обновить припасы…

— Мы не вернемся во дворец.

Она медленно моргает.

— Ты ждешь, что я явлюсь в столицу Тундрейна без воинов? Меня пронзят ледяными копьями раньше, чем я дойду до ворот.

— Ты все время забываешь, что действует соглашение о прекращении огня. Это только…

— …которое я нарушил, — вставляю я. Сжимаю челюсти; внутри меня закипает раздражение. Она так легко выводит меня из себя. — Ты мне об этом напоминала. Раз десять. Перемирие и без того шаткое. Как только я появлюсь один, о нем тут же забудут.

— Ладно. Делай что хочешь. Я вернусь сама.

— А если тебя поймают Повстанцы?

— Это не твоя забота.

— Ты обручена с моим братом. Ты моя забота.