Не проходит и часа, как я чувствую его хаотичный пульс, приближающийся по коридору к нашей комнате. Я встаю с постели и пересекаю комнату еще до того, как он доходит до двери. Когда я распахиваю дверь, в комнату проникает мерцающий свет факела, а я сам заслоняю собой проход. Стражники, стоящие по обе стороны от входа, молча смотрят себе под ноги.

Фарамир стоит в коридоре, ухмыляясь; на нем только штаны для сна. И, черт возьми, никакой рубашки.

— Убирайся, — рычу я, не давая ему и рта раскрыть.

Его ухмылка становится острее, злее. Он цокает языком и скрещивает руки на груди.

— Совести у тебя нет, братец? Не можешь прожить без моей невесты и ночи?

За моей спиной по каменным стенам прокатывается гром.

— Она. Не. Твоя, — цежу я сквозь зубы, вцепляясь побелевшими костяшками в дверной косяк. — Даже не смей к ней приближаться.

— Хм-м. — Он делает шаг вперед. — Она и твоей не была. Но это не помешало тебе трахнуть ее в лесу.

Комнату сотрясает новый раскат грома, за которым следует приглушенный вскрик Майи. Я оглядываюсь на нее. Черт.

— Убирайся. Прямо. Сейчас, — рычу я, перекрывая собой проход.

— Ну полно тебе, брат, — тянет этот бич моей жизни. — Я просто хочу попробовать ее. Позволить себе кое-какие «вольности», как ты. Это справедливо. Я даже разрешу тебе посмотреть.

Вспыхивает молния, озаряя блестящие глаза Фарамира. Я глубоко вдыхаю — нужно успокоиться, пока я не довел Майю до паники.

— Если ты приблизишься к ней или хоть как-то ей навредишь, клянусь Небесами, Фарамир, я выпотрошу тебя. Вырву кишки из твоего тела, пока ты еще жив, и обмотаю их вокруг твоей шеи, словно ожерелье. Держись от нее подальше, черт тебя дери.

Я с грохотом захлопываю дверь, не давая ему ответить, и возвращаюсь к кровати. Буря начинает стихать, пока я прижимаю Майю к груди — тяжело дышащую, с широко распахнутыми от испуга глазами. Она словно тает в моих объятиях, обвивая руками мою шею, — будто именно здесь ей и место.

— Прости, — шепчу я, уткнувшись лицом в ее волосы. — Никто не бесит меня так, как мой единокровный брат. Он пришел «воспользоваться правами» в отношении тебя. Я знал, что стража его не удержит.

— Он вернется? — ее слова звучат глухо, прижатые к моей груди.

— Нет. А завтра ты переедешь в мои покои. В наши покои. Там ты будешь в безопасности. — Я успокаивающе провожу рукой по ее спине. — Спи, Майя. Завтра тяжелый день.

И все же она еще целый час лежит в моих объятиях, не смыкая глаз.

Глава 24

Глава 24



Сердце колотится в груди, словно я готов ринуться в бой. Но, пожалуй, это естественно для любого жениха, стоящего у алтаря в ожидании своей невесты.

Утро пролетело как в тумане после того, как я оставил Майю, укутанную в одеяло. Мне хотелось лишь одного — любоваться ее нежными чертами, пока она не проснется в моих объятиях. Может быть, завтра утром я так и сделаю. Она либо озарит меня улыбкой, либо сверкнет гневным взглядом, — и я буду счастлив в любом случае.

Я обвожу взглядом собравшихся гостей; болезненная тяжесть сжимает легкие, словно тисками. Я ищу лицо, которого здесь нет. И никогда больше не будет. Годы притупили боль, но сегодня, в день моей свадьбы, я особенно остро ощущаю утрату матери.

Челюсть невольно сжимается, когда взгляд падает на отца и ухмыляющегося Фарамира в первом ряду; я тут же отвожу глаза.

Я не позволю им все испортить.

Повернувшись обратно к усыпанному лепестками проходу, я тру подбородок — сегодня утром я не брился. Пожалуй, стоило бы привести себя в порядок, но я хотел, чтобы Майя видела меня настоящим. Таким, каким я был все эти шесть недель, проведенных с ней бок о бок. Пусть мы сейчас во дворце и одеты в парадные наряды, я все тот ​​же Зев.

Ее Зев.

Тревога сжимает горло. Где она? Она уже должна была появиться. Уходя из ее покоев, я приставил к ней четверых дополнительных стражников. Неужели Фарамир…

Церемониймейстер произносит слова, которые я пропускаю мимо ушей; собравшаяся знать поднимается со своих мест, вырывая меня из раздумий.

У меня перехватывает дыхание.

Она идет. И она — чертовски прекрасна.

Майя приближается к проходу; белое платье облегает ее фигуру, серые камни поблескивают в пятнах солнечного света. Волосы обрамляют лицо — прямые, а не волнистые, — и в них играет ветер. Она делает неуверенный шаг, а ее синие глаза настороженно скользят по толпе гостей.

А затем ее взгляд встречается с моим.

Я с трудом сглатываю. Она выглядит… счастливой. Легкие отказываются расправиться для полноценного вдоха. Боги, Майя станет моей женой. Она ловит ритм и идет ко мне, гордо подняв голову. Я снова окидываю ее взглядом, пока она приближается, и мои губы трогает улыбка, когда я замечаю, что она разглядывает меня так же.

Церемониймейстер прочищает горло и начинает свою речь.

Я не слышу ни слова.

Я совершенно заворожен богиней, стоящей передо мной.

Ярко-голубые глаза, сияющие в лучах солнца.

Полные губы, слегка приподнятые в уголках.

Нежные руки, крепко сжатые в моих ладонях.

— …демонстрация сил.

Черт.

Я забыл об этой части церемонии.