— Ну так что? — шепчет она. — Ты женишься на мне, Зев?

Ее предложение вытесняет из головы все мысли. Я знаю, что она действует под давлением, и все же от ее слов у меня щемит в груди.

Майя, моя жена.

Я вглядываюсь в ее прекрасное, полное искренности лицо. Как я могу ей отказать?

Возможно, мы оба получим то, чего хотим. Ей нужен этот союз — ради безопасности ее народа, защиты как от Арбинжа, так и от Повстанцев.

А мне нужна она.

Она меня не любит… но, быть может, со временем полюбит. Я стану для нее лучшим мужем, чем когда-либо мог бы стать Фарамир. Лучшим, чем кто бы то ни было. Я буду беречь ее, заботиться о ее счастье и безопасности. Я защищу ее от любой угрозы. Возможно, так будет лучше всего.

Я бережно обхватываю ладонями ее лицо и прижимаюсь лбом к ее лбу.

— Да, — произношу хрипло. — Да, я женюсь на тебе.

Я с благоговением касаюсь ее щеки. Майя станет моей женой.

— Мне следовало сделать это в ту ночь, когда мы танцевали под звездами, — шепчу я. — Знай, что это навсегда останется моим величайшим сожалением.

И я целую свою нареченную.

Глава 22

Глава 22



До этого мгновения я никогда не знал истинного счастья — не ведал, каково это: чувствовать, как ее мягкие губы касаются моих. Любые другие моменты удовлетворения — редкие и мимолетные — меркнут по сравнению с той бурной радостью, что пронзает каждый мой нерв.

Я изголодался, ведь целыми неделями мечтал лишь об одном — поглотить ее целиком. Мои пальцы сжимают ее подбородок, поворачивая лицо так, чтобы углубить поцелуй, и я прижимаю ее вплотную к себе. Майя сладостно стонет, когда я проникаю языком ей в рот; она сама приоткрывает губы навстречу мне, всем телом подаваясь к моей груди.

Его кольцо. На ней все еще его кольцо.

Эта непрошеная мысль заставляет меня отстраниться; дрожащими пальцами я срываю с ее руки это уродливое изделие, которое насмехалось надо мной всякий раз, когда я на него смотрел.

— Сними его кольцо, — рычу я. Оно с лязгом падает на пол, и о нем тут же забывают. — Я подарю тебе другое.

А затем я снова целую ее, не в силах вынести даже секунды разлуки. На этот раз я смакую каждый миг с моей нареченной, медленно и благоговейно склоняя голову, чтобы наши губы соприкоснулись под иным углом, и бережно обхватываю ладонями ее лицо. Пальцы Майи вцепляются в мою тунику, а тихие стоны сводят меня с ума. Небеса, она тоже меня хочет. От этой мысли я едва не падаю на колени. Майя восхитительна на вкус, и мне требуется все мое самообладание, чтобы ограничиться лишь поцелуем.

Я хочу, чтобы этот миг длился вечно.

Ее поцелуй дарит мне покой, в котором я так нуждался; в груди разливается умиротворение там, где раньше царили лишь утрата, скорбь и безнадежность.

Медленно, неохотно я отстраняюсь. У Майи подкашиваются ноги, и я, тихо усмехнувшись, поддерживаю ее, прижимая к себе. Она тяжело дышит и улыбается мне с такой нежностью, что я едва держусь на ногах. И я невольно улыбаюсь ей в ответ.

— Пойдем, расскажем им, — шепчу я.

Не разжимая сплетенных рук, мы возвращаемся в тронный зал. Мой отец нетерпеливо скрестил руки на груди, а Фарамир чистит ногти кинжалом.

Майя не ждет, пока я возьму слово.

— Я долго и упорно размышляла над вашим предложением, — произносит она громким и твердым голосом. — Для меня будет честью выйти замуж за принца Зевейра, второго сына Арбинжа, командующего армией Арбинжа.

Отец хмурится, переводя взгляд на наши сцепленные руки. Выражение вечного недовольства на его лице словно становится еще более суровым.

— Я бы посоветовал подумать получше, принцесса. Ты — наследница Тундрейна. Его будущая королева. — Когда Майя молчит, он добавляет: — Если откажешься, разумеется, я отпущу тебя домой.

Острые покалывания пробегают по моей шее и спускаются вдоль позвоночника. Ощущение настолько неожиданное, что я едва не касаюсь шеи рукой, но вовремя останавливаю себя, замирая и напрягаясь, словно изваяние.

Шея не отзывалась таким покалыванием уже несколько недель. С тех пор как я покинул Арбинж. С тех пор как остался наедине с Майей. Я успел забыть, каково это — ежедневно сталкиваться с ложью, пребывая в постоянном напряжении и дискомфорте.

Мой отец — чертов лжец. Он не позволит Майе вернуться домой. Мои пальцы крепче сжимают ее ладонь.

— В этом нет нужды, — говорит Майя, бросая на меня быстрый взгляд и шевеля пальцами в моей руке. — Пожалуйста, известите моего отца. Я уверена в своем решении. Восстание набирает силу, повстанцы настолько осмелели, чтобы напали на наш кортеж. Пора нашим народам объединиться.

Фарамир наконец удостаивает нас взглядом; в его глазах вспыхивает острый интерес. Он тоже смотрит на наши сцепленные руки, а губы его кривятся в жестокой усмешке, которую я знаю слишком хорошо.

Отец молчит несколько мгновений.

Мы не оставили ему выбора, и он это понимает.