Пока мы едем вперед, я вижу, как в глазах моих подданных обожание сменяется ненавистью, как умолкают приветственные крики, — и ярость обжигает мои жилы. Майя прижимается ко мне теснее, крепче обхватывая меня за талию, хотя, похоже, сама этого не осознает.

Чуть дальше по дороге мужчина средних лет проталкивается локтями в первые ряды толпы. В руке у него — чертов помидор.

Мои пальцы, сжимающие поводья, белеют; небо над головой темнеет.

— Зев, — шепчет Майя, и ее горячее дыхание касается моего уха.

— Он собирается что-то бросить в тебя, — рычу я. — Он поплатится за это головой. — Вспышка молнии рассекает облака.

— Пожалуйста, Зев, — умоляет она, находя мою руку и сжимая ее.

Резко вдохнув, я подавляю гнев. Я ни в чем не могу ей отказать.

Устремляю на мужчину взгляд, который мог бы испепелить камень, и мужчина бледнеет, прячет помидор за спину и исчезает в толпе.

Мы добираемся до дворца без дальнейших происшествий; я въезжаю во двор, как всегда, не глядя на статую отца, хотя Майя вытягивает шею, разглядывая это чудовище.

Кого она видит? Своего будущего свекра? Или тюремщика? Я передаю поводья ожидающему конюху. Каждый шаг дается с трудом, словно я бреду по грязи, доходящей до икр, посреди сильной грозы.

Я веду Майю навстречу безрадостному будущему. К Фарамиру.

Челюсти свело от напряжения, пальцы сжаты в кулаки. Хочется закинуть ее себе на плечо и исчезнуть из этого дворца. Из этого королевства. Из этого проклятого Небесами края.

Как я могу представить ее брату? Он будет жесток. Он причинит ей боль. Он…

Я ​​даже думать об этом не могу. О том, что он сделает.

А она стерпит. Если я и понял что-то о Майе за время, проведенном вместе, так это то, что она любит свой народ. Она пойдет ради него на все. В том числе выйдет замуж за чудовище и обречет себя на жизнь, полную страданий.

Я абсолютно бесполезен: сильнейший маг королевства, а не могу защитить одну женщину. Ту самую женщину.

Впереди высятся двери тронного зала. Майя рядом со мной заметно нервничает. Дрожащими руками она поправляет волосы, трет лицо.

— Эй, — тихо говорю я. — Ты выглядишь идеально.

Она мягко улыбается мне — и забирает еще кусочек моего сердца. Я улыбаюсь в ответ, но лицо словно застыло.

Моя рука зависает над дверной ручкой, словно металл отталкивает ее. Словно отталкивает то, что ждет за темным деревом.

Есть ли выход? Беглый взгляд по коридору обнаруживает вооруженную стражу в обоих концах. Я мог бы легко убить их, но шум привлечет других, и…

Нет смысла медлить.

Выхода нет.

На лице Майи — покорность судьбе. Она смирилась с этим — возможно, задолго до того, как наша карета взлетела на воздух.

Я открываю дверь, заставляя руки не дрожать.

Белый мрамор сияет в лучах солнца, проникающих сквозь огромные окна; серебристые и черные прожилки змеятся по полированной поверхности. Наши покрытые грязью сапоги оставляют след из засохшей земли, пока мы приближаемся к круглому возвышению.

Отец восседает на троне, наблюдая за нами прищуренными глазами. Его губы кривятся в презрительной усмешке, когда взгляд останавливается на Майе, идущей в двух шагах позади меня. Я с трудом подавляю желание метнуть молнию прямо в окно.

Но Фарамир еще хуже: в его холодном зеленом взгляде читаются и голод, и любопытство. Он впивается глазами в Майю, словно изголодавшийся горный лев.

— Отец, — киваю я в знак приветствия. — Фарамир.

— Зевейр, — тянет отец, растягивая губы в подобии улыбки. — Ты не представляешь, как я рад видеть тебя дома в целости и сохранности. Повстанцы становятся слишком дерзкими.

Его изумрудный взгляд устремляется на Майю.

— А вот и принцесса Майя. Какое облегчение видеть, что тебя благополучно доставили.

Я напрягаюсь, услышав слово «доставили».

— Твой отец, несомненно, будет доволен. Возможно, он даже перестанет грозиться затопить мое королевство.

Майя напрягается и тут же приседает в реверансе.

Фарамир усмехается.

— Я удивлен, — цедит он с насмешкой. — Кто бы мог подумать, что в этой отсталой глуши учат манерам?

Проклятый ублюдок.

В ответ на мой нарастающий гнев гремит гром.

Фарамир театрально вздыхает.

— Так рад, что ты дома, брат. Я скучал по твоим угрюмым маленьким грозам.

— Фарамир, — рычу я. — Ты ведешь себя невероятно грубо по отношению к… своей невесте. — Эти слова кажутся мне омерзительными на вкус. — Она проделала долгий путь, подвергалась большому риску, чтобы приехать сюда. Найди уж и ты свои манеры, пока я не помог тебе с поисками.

Лицо Фарамира краснеет, губы обнажают зубы в оскале. Левый глаз дергается.

— Да как ты смеешь…

— Кстати, насчет помолвки… — вставляет отец, бросая на Фарамира многозначительный взгляд. — План изменился.

Холодные щупальца страха пробегают по моему позвоночнику.

— Что вы имеете в виду? — резко спрашивает Майя.