Ее рука в моей прохладна, пока мы пересекаем зал. В центре танцпола нас останавливает стражник и отводит меня в сторону.

— Сир, — шепчет он. — Принц Фарамир приказал всей страже удалиться. Я… я не смог его переубедить.

Я издаю тяжелый, многострадальный вздох и бросаю гневный взгляд на Фарамира, который сидит за своим столом и самодовольно красуется — настоящий напыщенный болван.

— Я сейчас вернусь, — шепчу я Майе и решительно направляюсь к столику Фарамира.

А дальше все происходит стремительно.

Глава 26

Глава 26



— Какого черта ты творишь? — рычу я, глядя сверху вниз на Фарамира.

— Наслаждаюсь ужином, братец. — Он делает большой глоток из бокала, даже не удосужившись взглянуть на меня.

Мои руки сжимаются в кулаки.

— Стража. Она нужна нам для охраны.

Он пренебрежительно машет рукой.

— Разве? Нас окружают друзья. Наши верные подданные.

— Фарамир…

Позади меня раздается громкий крик, а следом — звон разбивающихся о мрамор тарелок.

В центре танцевального зала царит паника: слуги и стражники в смятении мечутся из стороны в сторону, а я не… вижу… Майю.

— МАЙЯ!

Я пересекаю зал, расталкивая людей, пока не замечаю бирюзовую вспышку.

На чертовом полу.

Моя жена лежит на мраморе, а поверх нее распростерся слуга — бесформенной грудой, с неестественно вывернутыми конечностями.

Зал погружается в хаос.

Я бросаюсь к ним.

— Майя!

Опустившись на колени рядом с ней, я отталкиваю слугу в сторону.

— Да чтоб тебя поразил Гром, раскалывающий небеса…

Паника сдавливает горло.

Ярко-алая кровь расплывается пятном на животе, пропитывая ткань ее платья.

— Майя, проклятие… Скажи хоть что-нибудь. — Ее энергетический след бешено пульсирует. Я осторожно прижимаю пальцы к ее животу, пытаясь найти рану.

— Это не моя кровь, — хрипит она, медленно садясь и не сводя глаз со слуги, которого я отбросил в сторону. Взгляд у нее затуманен — должно быть, она ударилась головой о пол.

Из груди слуги торчит кинжал, его белая рубашка залита кровью. Она подползает к нему и прижимает ладони к его шее.

Громкий крик с другого конца зала заставляет ее отвлечься.

Стражники скручивают яростно сопротивляющегося мужчину; его лицо покраснело от гнева, светлые волосы растрепаны.

— Тундрейнская сука! — орет он. — Ты убила моего брата!

Воздух трещит от мощи моей ярости; желание выпотрошить его захлестывает меня, словно буря, рвущаяся наружу.

— В подземелье его, — рычу я. К нам спешат еще несколько дворцовых стражников; они окружают нас плотным кольцом, скрывая от взглядов присутствующих в зале.

— Принцесса ранена? — спрашивает Грегоран, один из тех, кого я приставил к Майе.

— Я в порядке, — отвечает она. Майя указывает на слугу. — Но мне нужно его исцелить. Зев, кинжал.

Я вытаскиваю кинжал из груди потерявшего сознание мужчины — того самого, кто, сам того не ведая, спас жизнь моей жене. Майя снова кладет руки ему на шею.

— И что это мы тут делаем? — тягуче произносит Фарамир.

Он проталкивается сквозь строй стражников; рядом с ним, вытянувшись в струнку, стоит мой отец.

— Исцеляю, — сухо бросает она.

— Посмотрите на нее, — усмехается Фарамир. — Переживает из-за простолюдина. Тундрейнцы и впрямь мягкотелые.

Мерзкий ублюдок. Хотел бы я прикончить его прямо здесь. Краем глаза я вижу, как Майя расстегивает рубашку мужчины, осматривая рану на груди.

Фарамир цокает языком:

— Плохи дела, младший брат. Твоя жена раздевает другого мужчину в вашу брачную ночь.

— Заткнись, черт возьми, — рычу я.

— Серьезно, брат? — не унимается Фарамир. — Ты просто позволишь ей так нас позорить?

— Она спасает жизнь. Не думаю, что тебе это понять.

Отец стоит неподвижно, словно изваяние, лицо его искажено недовольством.

Да пошли они к черту.

Майя заканчивает и садится на пятки. На груди мужчины не осталось и следа раны — лишь темный блеск крови.

Она поворачивается к слугам, толпящимся неподалеку:

— Отнесите его в Целительские палаты. Ему нужен отдых. Накормите его досыта, когда он придет в себя.

Они уносят его, бормоча слова благодарности моей жене.

Майя оглядывает зал. Все взгляды прикованы к ней. Кто-то из знати смотрит с любопытством, кто-то — с открытым презрением. Воздух вокруг меня словно наэлектризован; в груди закипает ярость.

Встретившись со мной взглядом, Майя выглядит встревоженной. Неуверенной. Гнев и отвращение бурлят в моих жилах: она спасла жизнь, а ее за это осуждают.

— Отведите мою жену в наши покои, — говорю я ее стражникам, не сводя с нее глаз. — И проследите, чтобы она поела.

Десять стражников окружают ее кольцом и уводят из зала.

Я стискиваю зубы. Подземелье — это не то место, где я собирался провести брачную ночь.

Глава 27

Глава 27