— Чудесно, — сухо произносит он. — Свадьба состоится через две недели…

— Завтра, — перебиваю я. — Свадьба состоится завтра.

— Так не терпится под венец, брат? — насмешливо бросает Фарамир, не сводя глаз с Майи. Я стискиваю зубы.

Отец хмурится.

— Этого времени недостаточно для подготовки. Знать…

— У нас слишком напряженные отношения с Тундрейном. Восстание крепнет. Медлить слишком опасно. Чем скорее мы объединимся, тем лучше. Свадьба будет скромной, — говорю я, махнув рукой. — Для второго сына пышность ни к чему.

Отец внимательно смотрит на меня; на его лице читается недовольство.

— Завтра, так завтра, — соглашается он. — Полагаю, мы найдем того, кто проведет тест на чистоту сегодня вечером.

Ни за что. Никто не прикоснется к моей жене.

— Никакого теста на чистоту не будет, — объявляю я, не разжимая пальцев, сжимающих руку Майи.

— Зевейр, — сурово произносит отец, подаваясь вперед на троне. — Если ты подозреваешь, что принцесса нечиста, я не могу позволить…

— Я взял на себя смелость… проверить чистоту Майи. Во время нашего путешествия.

В зале воцаряется оглушительная тишина. Я бросаю взгляд на Майю: ее щеки пылают ярко-алым, губы сжаты в тонкую линию. Надеюсь, она сможет простить мне эту ложь.

— Позволил себе вольности с моей невестой, верно? — угрожающе мурлычет Фарамир. У него дергается глаз.

— Счастливое совпадение, что Майя теперь моя невеста, — отрезаю я. — Никакого ущерба.

— Теперь то да, но…

— Довольно, — отец поднимает руку, и Фарамир неохотно умолкает. — Зевейр, устрой свою невесту и вернись сюда. Немедленно.

Едва эти слова слетают с его губ, как я уже увожу Майю из тронного зала.

— Ты, — окликаю я ближайшего слугу, худощавого, словно тростинка, мужчину в безупречно отглаженной ливрее. — Подготовь лучшие покои в восточном крыле для моей нареченной.

Слуга поспешно бросается выполнять приказ, а я снимаю с постов в коридоре шестерых стражников.

— Если даже легкий ветерок посмеет коснуться ее, если невидимая заноза пронзит ее кожу, каждый из вас умрет медленной и мучительной смертью. Ваши крики будут эхом разноситься неделями. Вашим семьям нечего будет хоронить. Вы. Меня. Поняли? — рычу я, заставляя каждого из них встретиться со мной взглядом.

Стражники судорожно кивают, лица у них белее мела.

Я поворачиваюсь к своей нареченной. При этой мысли на сердце становится тепло.

Моя.

— Я буду беречь тебя, Майя, — обещаю я. В ее глазах — испуг и неуверенность. Я еще раз сжимаю ее руку и возвращаюсь в тронный зал.



Отец в ярости. Удивительно, что он не убил меня прямо здесь. Мышцы его напряжены; я почти жду, что молния испепелит меня на месте. В конце концов, это был бы не первый раз, когда он уничтожает неугодного ему человека — прямо здесь, в этом самом зале.

А я только что сорвал его план в отношении Тундрейна.

— Что это значит, Зевейр? — шипит он; вены на его шее вздулись.

Я скрещиваю руки на груди.

— Я привел Майю, как ты и велел. Это ты изменил план и сказал, что она выйдет за меня, а не за него. — Я киваю в сторону Фарамира, который сидит на троне боком, свесив ноги через подлокотник; корона опасно съехала набок на его светлых волосах. — Разве я виноват, что ты не предусмотрел вариант, при котором она согласится?

— Ты не обязан был соглашаться! — кричит он, брызгая слюной. Тут же он резко втягивает воздух и откидывается на спинку трона, зажимая переносицу пальцами. — Я мог бы удержать ее здесь и заставить Тормика плясать под мою дудку.

— Она все еще может остаться здесь, — цежу я сквозь зубы. — В качестве моей жены.

— Дело не в… — Отец осекается и с досадой выдыхает. Фарамир пока не проронил ни слова. Его острый взгляд прикован ко мне. Можно лишь гадать, какие мысли роятся в его безумной голове.

Отец пытается вернуть себе хоть какое-то подобие самообладания; каждое его слово взвешено.

— Что произошло между вами в пути?

— Я начал… — я снова бросаю осторожный взгляд на Фарамира, — …испытывать к ней чувства.

— Очевидно. Ты втрескался. Жалкое зрелище. Шлюха раздвинула ноги, и…

Раскат грома сотрясает тронный зал — такой мощный, что оба они вздрагивают. Корона Фарамира с грохотом падает на пол.

Но я не слышу этого звука из-за шума крови, стучащей в ушах. Небо темнеет, поглощая свет в зале. Воздух трещит; электрические разряды вибрируют, резонируя с моей яростью.

— Когда ты говоришь о Майе, — рычу я, — делай это… с уважением.

Отец широко раскрытыми глазами смотрит на бурю за окном, затем переводит взгляд на меня. Он с трудом сглатывает, а потом выпрямляется на троне, принимая вид невозмутимого правителя — словно еще мгновение назад не съеживался от страха.

— Хорошо, Зевейр, — говорит он беспечно, махнув рукой. — Я позволю тебе это. Держи принцессу в узде, а там посмотрим, как сложатся дела с Тундрейном.