Я бросаю на Майю виноватый взгляд.

— Самый верный способ оповестить их о моем возвращении — вызвать шторм.

Она кивает — моя храбрая девочка.

Нет. Не моя. Никогда не будет моей.

Рука невольно дергается — так хочется ее утешить, — но я сдерживаюсь и оставляю ее опущенной.

Вместо этого я призываю свою силу, и небо над нами темнеет.

Стоящая рядом Майя глубоко дышит, пытаясь успокоиться.

Я поднимаю руку.

Гром сотрясает землю.

Небо словно разверзается, и мощный разряд молнии ударяет в шпиль.

С губ Майи срывается тихий вскрик, и на этот раз я не могу сдержаться. Я хватаю ее за руку и крепко сжимаю. Она отвечает тем же, крепко обхватывая мои пальцы.

И мое сердце.

— Командор вернулся! — кричит кто-то. — кричит один из солдат, отвлекая меня от Майи. Солдаты выстраиваются в ряд.

— Готова? — спрашиваю я ее.

Она кивает, хотя я знаю, что это не так.

Мы входим в лагерь, плечом к плечу. Мужчины приветствуют меня радостными криками, но их голоса осекаются, когда они замечают женщину рядом со мной. Раздражение пробегает по спине, но Майя держит голову высоко.

— Командор! — приветствует меня Сулон, проталкиваясь вперед. — Мы считали, что вы погибли. Атака…

— Мы выжили, Сулон. Очевидно, — перебиваю я. Не время для его монологов. — Докладывай обстановку. Быстро.

Мой заместитель бросает быстрый взгляд на Майю — глаза его при этом сужаются, — а затем снова смотрит на меня. Я стискиваю зубы, едва сдерживаясь, чтобы не заслонить ее собой и не заставить моих людей отвести от нее свои чертовы взгляды.

— Войска Тундрейна нашли атакованные кареты. Тела было трудно опознать — ситуация напряженная, сир. Тормик винит Арбинж, говорит, мы спланировали атаку, чтобы убить его дочь. — Снова взгляд на Майю. — Единственное, что предотвратило ответный удар, — это то, что вы тоже пропали.

— Вы не выслали поисковые отряды?

Он качает головой.

— Тормик не позволил больше ни одному солдату Арбинжа ступить на земли Тундрейна. Сказал, что отправил свои отряды.

Я вздыхаю и провожу рукой по волосам.

— Мы немедленно выступаем к столице. Подготовь отряд сопровождения.



Через полчаса наши лошади готовы. Я наблюдаю со стороны, затягивая ремни новых доспехов, пока Майя смотрит на крупных жеребцов, нервно покусывая нижнюю губу. Я заставляю себя отвести взгляд, но продолжаю следить за ней краем глаза.

— Сулон, — бросаю я. Крупный мужчина резко поворачивает голову в мою сторону. — По дороге сюда мы проезжали хижину — там жили женщина средних лет и ее маленький сын.

Он смотрит на меня ничего не выражающим взглядом.

— У них был колодец. Солдаты вычерпали из него всю воду еще несколько недель назад.

На его лице отражается понимание.

— Ты знал об этом? — цежу я сквозь зубы.

Он отводит взгляд.

— У нас заканчивалась вода, сир. Несколько солдат вернулись с бочонками. Сказали, что семья отдала ее добровольно.

Никакого покалывания.

— Высечь этих людей. По пятнадцать ударов каждому. А затем дай понять каждому чертову солдату в этом лагере: ни при каких обстоятельствах нельзя воровать у местных жителей.

Он быстро кивает, бормоча:

— Слушаюсь, сир.

Довольный, я направляюсь к Майе; Сулон следует за мной по пятам. Ее плечи напряжены, шея вытянута — она с опаской разглядывает фыркающих лошадей.

— Зев, — шепчет она, — я не умею ездить верхом. В Тундрейне у нас нет лошадей.

— Ты можешь…

— Она может поехать со мной, — вставляет Сулон.

Он ни разу не перебивал меня — ни за те три года, что был моим заместителем, ни за шесть лет до этого, когда служил генералом под моим началом.

— Нет. — Мой голос звучит грубо. От одной мысли о том, что Майя будет прижата к нему, ярость закипает в моих жилах. — Она поедет со мной.

— Но, сир…

— Ты ставишь под сомнение мои приказы? — Над головой глухо гремит гром.

— Нет, нет, — запинается он. — Просто… вы столько недель были обременены ею. Я подумал…

— Думать тебе не положено.

Губы Сулона сжимаются в тонкую линию, и он бросает на Майю гневный взгляд.

Что-то внутри меня обрывается.

Моя рука крепко сжимает его челюсть.

— Хочешь что-то сказать своей будущей королеве? — рычу я.

— Нет, сир, — бормочет Сулон, и лицо его заливается краской.

Я отталкиваю его назад.

— Преклони перед ней колено.

Он медлит, широко раскрыв глаза.

У меня нет терпения к неповиновению — и, судя по всему, еще меньше к неуважению по отношению к Майе.

— Живо! — Мой голос гремит, словно гром.

Сулон падает на колени, склонив голову.

Не могу понять, какое выражение у Майи на лице, хотя вряд ли она мной довольна.