— Я не могу… я не могу смотреть на тебя сейчас, — шепчет она, поднимаясь на дрожащих ногах. Она уходит, оставляя меня стоять на коленях в пыли.

На мгновение я цепенею. Я именно этого и хотел — чтобы она меня возненавидела. Я думал, так мне будет легче пережить ее брак с Фарамиром. Но боль, пронзившая сердце, невыносима. Словно тысяча воинов одновременно вонзили кинжалы мне в грудь. Кажется, ребра вот-вот сломаются под тяжестью невидимой петли, стянувшей мою грудь.

Я смутно осознаю, что по щекам у меня текут слезы. Не из-за того, что я сделал, а из-за того, как это отразилось на ней. Я не плакал с тех пор, как умер Лев.

Майя идет неуверенно, то и дело опираясь рукой о деревья, чтобы удержать равновесие. Судорожно вздохнув, я стираю слезы с лица, подхватываю наши сумки и иду следом за ней сквозь деревья.

Я держусь на расстоянии нескольких шагов позади. Я не достоин даже дышать с ней одним воздухом.

Она ни разу не оглядывается.



Она игнорировала меня весь день. Даже не взглянула в мою сторону. Я не давлю на нее — просто стараюсь стать невидимым. Мы сидим по разные стороны костра; ни она, ни я не притрагиваемся к кроликам, которых я добыл.

— Зев, — тихо произносит она. Она назвала меня Зевом. Не Зевейром. Не ублюдком, не мудаком, не монстром и не Темным Командором. Мои плечи немного расслабляются. — Я должна тебя ненавидеть. Приливы, я хочу этого.

Ее слова бьют наотмашь.

— Но не могу, — шепчет она. — Я ненавижу то, что эта война сделала с нами. Со всеми нами. Столько страданий. Столько потерь. Вот почему… Вот почему я должна сделать это. Вот почему я должна выйти замуж за твоего брата.

Гнев, сожаление, тоска и чертова беспомощность бурлят во мне. Я потерпел неудачу — она не ненавидит меня так, как я того добивался, но я еще никогда не испытывал такого облегчения от собственного провала.

Но ее брак с Фарамиром… как я могу сознательно позволить ей выйти замуж за этого монстра?

Я с трудом сглатываю и сухо киваю.

Потому что решение не за мной.

Мы спим порознь.

Часть 2

Глава 19

Глава 19



Когда я возвращаюсь, она сидит у костра, сжавшись в комочек и бережно полируя ожерелье. В ее глазах пляшут отблески пламени, а зубы закусывают нижнюю губу.

Пульсирующая боль в сердце перехватывает дыхание.

— Майя.

Прекрасные голубые глаза устремляются на меня. Она улыбается, и боль становится сильнее.

— Мы… мы не можем ехать в Арбинж.

Она хмурится и откладывает ожерелье в сторону.

— Там небезопасно. Они причинят тебе боль, а я… я не смогу их остановить.

— Я не понимаю. — Между ее бровями залегает складка, и рука сама тянется разгладить ее.

— Поедем со мной в Волку. На родину моей матери. — В каждом слове звучит отчаяние. — Мы покинем эти земли, найдем другое место. Безопасное.

— А как же война? Мой отец? Мой народ? Я не могу просто бросить их. Я им нужна.

Язык словно сковывает стыд. Мне нет дела ни до чего из этого — ни до моего народа, ни до королевства, ни до отца. Ничто не имеет значения, кроме женщины передо мной. Женщины, которую я полюбил. Женщины, которая проникла мне в грудь, нашла мое иссохшее сердце и заставила его биться вновь.

— Майя, прошу тебя. — Я падаю на колени, умоляя. — Фарамир… он не в себе. Он причинит тебе боль. Во многих смыслах. Пожалуйста. Поедем со мной. Я не могу позволить тебе выйти за него. Он чудовище.

Ее лицо застывает, едва эти слова срываются с моих губ.

А затем выражение меняется, сменяясь полным отвращением. Губа кривится, глаза сужаются. Теплые голубые глаза подергиваются ледяной пеленой ненависти.

Где же та женщина, которую я люблю?

— Чудовище? — шипит она. ее лицо неузнаваемо искажено яростью. — Разве Фарамир убил моих друзей?

Нет. Нет, нет, нет.

— Разве он десять лет убивал мой народ?

Нет, но…

— Разве он связывал меня так, что запястья начинали кровоточить? Разве он силой удерживал меня?

Майя, нет, я люблю…

— Единственное чудовище, которое я вижу, — это ты.



Я не мог вздохнуть полной грудью уже несколько дней — с тех самых пор, как тот кошмарный сон лишил меня покоя и сна. И все же в груди у меня по-прежнему пылает желание увезти ее отсюда.

Я был близок к тому, чтобы сказать это.

Поедем со мной. Я не могу позволить тебе выйти за него.

Но слова так и не слетают с моих трусливых губ.

Перед глазами встает ее холодное, полное презрения лицо. Вспоминается язвительная жестокость ее слов. И страх, что мой кошмар станет явью.

Поэтому я промолчал. Ничего не предпринял.

А теперь вдали перед нами раскинулась военная база Арбинжа. Повсюду бродят солдаты, в воздухе гулко разносятся их голоса. В центре лагеря к небу тянется высокий металлический шпиль.